Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Что, например?

— Не знаю. Что-нибудь. Другое.

— Крайне изобретательно. Имя Ким Кибом тебе не о чем не говорит?

Чжонхён покачал головой.

— Ки?

Вновь качание. Ки закатил глаза.

— Бомми? — выдавил он, поборовшись с собой.

В черных глазах мелькнула искра узнавания.

— Бинго! — Чжонхён щелкнул пальцами. — Очаровашка Бомми, моя память играет со мной в злые шутки, — с ироничной полуулыбкой сообщил он, ни капли не приободрившись. — Хорошо выглядишь, мой маленький ангелочек.

— О, спасибо, я это прекрасно знаю. Только, никаких «очаровашек» пожалуйста. И желательно никаких «ангелочков». И «Бомми», соответственно. И уж тем более «мой». Я только свой и ничей больше.

— Хорошо, Бомми. Ты пришел меня спасать?

— Еще раз назовешь меня так, и спасаться будешь заспиртованным в бутылке.

— Остынь, киска, и берись за дело, пока на арену не вывели зверя.

Чжонхён выглядел странно. Он смотрел исподлобья, и, невзирая на привычные похабные шутки, казалось, настороженно изучал юношу. Падающая на лоб челка почти скрывала удивительные глаза, отчего Ки никак не удавалось разглядеть в них что-нибудь, кроме черноты. Чжонхён не был расслаблен, не был уверен в себе и своих силах, что противоречило его привычному поведению. Сейчас он скорее походил на опасного, но загнанного в угол хищника, готового раздирать в случае надобности. И он не доверял Ки.

Все же, хотя Чжонхён не был похож на себя, это был он. До последней потускневшей волосинки. Светящийся в этой тьме так же, как светился сам Ки.

Ки мотнул головой, чуя западню. Как-то чересчур просто все у него выходило. Будто все шло по хорошо спланированному сценарию, а он добросовестно проходил все помеченные пункты, выполняя требуемые задания.

Звук волочащихся цепей вывел его из оцепенения. Молодой человек протягивал к нему руки.

— Сними, — он указал взглядом на кандалы.

— Каким образом, интересно?

— Таким же, каким снял решетку.

— Решетка была не иначе как подпилена, я ее просто дернул на себя.

— Дергай и сейчас.

Где-то за дверью, в самом конце длинного коридора раздался гулкий звук открывающихся дверей, за чем последовала возня. Ки не на шутку перепугался и тут же начал действовать. Он подлетел к предупредительно протянутым рукам и задергал цепи, тянущиеся от широких железных браслетов к жуткой стене. Попробовал силой выдрать скобы, намертво замурованные концами в ней. Не выходило.

Вряд ли Чжонхён не попытался первым делом провернуть все то же самое, так что Ки со своим хилым телосложением и вовсе на роль силача не годился.

Тем временем, шум приближался к двери темницы, спутывая мысли. Попытка отыскать дырявые звенья в цепи тоже не принесла успеха. Широкие браслеты на запястьях тускло мерцали во мраке, отрицая всякую возможность разомкнуть их без ключа. И вправду, едва ли он мог наспех придумать что-нибудь, чего уже не предпринял Чжонхён. Да и в голову лезли какие-то прохожие мысли: например, что такое грубое украшение очень идет этим сильным рукам.

Что делать дальше?

Повиснуть на Чжонхёне и пищать, чтобы чудо свершилось, проворчал кто-то в голове.

Юноша настолько ярко представил описанную картину, что оторопел на мгновение. И не сразу сообразил, что его собственный писк, звучавший в голове, оказался писком настоящим, тихим эхом заполнившим комнату.

В лаз, из которого явился юноша, просунула непрерывно двигающийся нос светящаяся энергичной жизнью Вертушка. Она проверещала что-то на своем ежином языке и шустро сбежала по невидной стене на пол, взяв курс на Чжонхёна и проигнорировав удивленный возглас Ки. Одновременно с этим распахнулась дверь и, не давая времени на раздумья, в затхлую темную комнату влетела гигантская собака.

То есть, в свете факела, прикрепленного к стене коридора за спиной лохматого гостя, очертания казались собачьими. Но дверь со спехом захлопнулась. Тьма и ослепительный свет коридора благоразумно скрыл от его глаз детали, но ясно дал понять о росте — ростом пес доходил Ки почти до груди.

Ему сразу же стало ясно, что псина натаскана на растерзание Чжонхёна, ибо с громогласным рыком она немедля рванула к молодому человеку, минуя застывшего с открытым ртом Ки.

Все его игнорируют сегодня, словно юноши не существует и вовсе!

О звериных передвижениях дал понять железный привкус на языке, оставшийся после того, как псина в прыжке стремительно пролетела мимо. Она в темноте не светилась.

Вот на арену и вывели зверя. Жертва спустилась на пол, гремя крепкой цепью, и, чуть пригнувшись, приготовилась к защите, невзирая на скованность собственных движений. Ки вмиг стала ясна природа растерзанной одежды Чжонхёна и его загнанный взгляд. Значит, через это действо он уже проходил не раз и, скорее всего, никогда не выходил победителем.

Одно оставалось загадкой — почему на нем не было никаких ран? Что за извращенная бесконечная пытка?