Читаем Маскарад (СИ) полностью

Памятуя о блоке, который обычно стоял на мыслях Чжонхёна, Ки чуть приоткрылся, совершенно не надеясь добыть хоть какие-то сведения, но в его голову тотчас же хлынула странная тягучая радость, пропитанная насквозь болью и кажущаяся совершенно ненормальной, окрашенной в слабый оттенок извращенности. Захваченный врасплох Ки даже слегка качнулся на месте.

Ему было неплохо знакомо владевшее Чжонхёном чувство. Его он испытывал в те времена, когда мечтал о своих травяных сигаретах, которые выкуривал чуть ли не по пачке в день. Одна лишь затяжка способна была доставить ему неописуемое удовольствие и прочистить сознание, выгрести из него весь мусор. Приобретя эту в какой-то степени досадную привычку, долгое время Ки был не в силах ей противиться и в сложных ситуациях постоянно тянулся к портсигару, подаренному ему друзьями того времени. Однако юноша был вынужден бросить курить по просьбе заботливых братьев. Один он знает, скольких усилий ему стоило это, но результат не замедлил последовать. Главным образом, он избавился от нежелательной зависимости, которая могла стать мощным оружием против него же в умелых руках возможных врагов. С этого момента всякая мысль о сигаретах, соблазнительно упрашивающая его уступить своей былой слабости, отзывалась болезненной радостью в душе. Но он дал слово.

Юноша поспешил скорее захлопнуть дверку в свое сознание.

Чужая душа — потемки. Кто мог знать, о чем в тот момент грезил этот странный человек. Вряд ли он думал о нем, Ки. Похоже, Чжонхён его все-таки не заметил, пусть и поглядел на момент прямо в его глаза. Даже несмотря на этот пробирающий до костей взгляд, Ки не заметил в его взгляде ни искорки узнавания. Лицо Чжонхёна также абсолютно не изменилось, оставаясь по-прежнему бесстрастно отстраненным. Ки даже не верилось, что в тот момент он вообще испытывал какие-либо эмоции. Тем более, радость. Привыкнув ощущать страх в присутствии Чжонхёна, юноша никак не мог принять и переварить тот простой факт, что этот человек был способен на настолько положительные эмоции, которые, вместе с тем, все равно были изъедены болью, словно червями.

Впрочем, он же человек. Конечно, ему знакома радость. Был же он когда-то маленьким мальчиком, забирался же он к отцу на колени, юлил же перед матерью. У него наверняка есть родители, знающие своего странного сына, как облупленного, хорошо знакомые со всеми его причудами.

Гораздо важнее, что именно могло вызвать у этого человека подобные эмоции? Очередное кровавое месиво?

Ки не удержался тем солнечным днем, когда его брат увез Чжонхёна в неизвестном направлении, и заглянул в темный проем заведения напротив кафе, уже зная, что увидит нечто ужасное. Оттуда тянуло смесью разных чувств, эмоций. Большинство из них принадлежало, очевидно, женщине, не перестававшей верещать на всю округу, упрашивать о чем-то находившихся в помещении людей. Ее громоподобный голос разносился по всей улице, заставляя людей закрывать окна и делать вид, что ничего не происходит.

Говоря по правде, женщина эта вызывала у Ки отвращение. То ли дело было в ее внешности — Ки не любил полных людей, полнота для него означала переедание, — то ли виновата была действительно сущность этой женщины, в которой он еще не успел толком разобраться. Но Ки честно признавал, что ни капли не сочувствовал ее горю, несмотря на весь ужас, источаемый ею, будто трупный запах — мертвым телом. Она была ему невероятно противна. Однако на какой-то момент юноша все же испытал к ней жалость — когда увидел посреди небольшой погруженной в пыльный сумрак комнаты движущуюся окровавленную кучу, некогда бывшую, по его предположениям, полноценным человеком.

Помещение тонуло в одуряющем зловонии. Казалось, в нем абсолютно невозможно было находиться. Тем не менее, небольшая группа человек, судя по их эмоциям, чувствовала себя в ней вполне комфортно. Либо, тут же добавил про себя Ки, дело было в том, что они просто-напросто привыкли к такой обстановке и, что было еще омерзительнее, даже испытывали какое-то подобие удовольствия. Садистского, разъедающего душу удовольствия. Сам же юноша, ставший случайным свидетелем зверской разборки, был едва в состоянии вынести эту вонь. Но прежде чем отвернуться и отойти от проема двери, он сумел заметить забившееся в угол существо, глядевшее на происходящее круглыми от страха глазами. Ки передернуло при мысли о том, что мальчишка мог быть малолетним сынишкой человека, валявшегося на полу в полубессознательном состоянии, и бессвязно бормотавшей что-то рядом с ним женщины. Одно дело — быть сиротой и совсем не знать, кто твои родители, другое же — иметь нормальную семью и потерять ее в одночасье на собственных глазах. Мальчик находился на грани безумия, воочию наблюдая, как эти незнакомые люди беспощадно калечат его отца.