Читаем Маскарад (СИ) полностью

Молодой человек тяжело вздохнул. Это была невероятно трудная неделя. Не только морально, но и физически. Вопреки мнению многих, считавших, что ему ничего не стоит окропить свои руки чужой кровью, видеть, как страх перед неизбежным завладевает чужим разумом, иногда приводя к безумию, ощущать, как груз совести отяжеляется еще одной искалеченной жизнью, вовсе не так легко, как выглядит со стороны. Временами ему начинало казаться, что он сам является источником своих головных болей, наказывая себя за свою мнимую бессердечность. Никогда боли не терзали его на протяжении целых семи дней непрерывно. Он не верил, что такое возможно. По его скромным предположениям, его голова давно должна была разлететься на покрытые кровавой слизью куски. Но нет — она цела и вновь упрямо пульсирует, словно огромный карминовый нарыв.

Идя по коридору, Чжонхён думал, что сейчас с удовольствием бы окунулся головой в бочку с ледяной водой. Она наверняка бы помогла прогнать эту назойливую боль. Только где найти в этот душный день такую бочку?

Льющийся в огромные окна вечерний солнечный свет дробил светлый пол на яркие и темные полоски. Светлая полоска и болезненный шарик перекатился в левую часть черепа, темная полоска — и он уже стукается о правую его стенку, снова белая — и опять страдает левая часть, темная — ломит правый висок.

Он достал пузырек с таблетками, прописанными ему врачом, и скептически посмотрел на него. В конце концов, что он теряет? Не подохнет от этих таблеток, так подохнет от сводящей с ума боли. Третьего не дано.

Хотя нет. Дано. Но и в этом случае он все равно подохнет — дряхлым и беззубым стариком.

Перед глазами пролетело мимолетное воспоминание о длинных пальцах и белых руках, исчерченных вспухшими синими венами. Не раз это видение вставало перед его внутренним взором, но у Чжонхёна катастрофически не хватало времени зайти к Мадам вне им же самим установленного графика и поглядеть на эти руки вновь, а может, и повторно испытать на себе их волшебное воздействие. Воспоминание грело его, как обещание скорейшего избавления от проблем. Он знал, какой ему нужен врач, но никак не мог попасть к нему на прием.

Бомми. Одно только это имя яркой вспышкой взрывало окружающую его непроглядную тьму. Он почувствовал неясную волну, исходящую от юноши сразу же, как только ощутил его руки в своих волосах. Чжонхён был в том уверен. А позже, когда сам их обладатель предстал перед его глазами взъерошенный, словно воинственный воробышек, готовый по первому же зову броситься в бой, Чжонхён укрепился в своем мнении. Он был похож на факел, зажженный в момент блуждания по заковыристому каменному лабиринту, заполненному чернотой. Он не вел, но вселял надежду, грел и сулил долгожданное солнечное тепло.

Бомми неосознанно хмурился, сдерживая так и рвущиеся наружу колкости, что немало веселило Чжонхёна. Однако свирепый взгляд мальчишки метал гром и молнии. Чжонхён прекрасно знал, что если бы не его положение, то он давно познал бы безжалостную силу хлипкого на вид кулака. И все же сложно было удержаться от соблазна поддразнить этого вспыльчивого мальчика. Да он и не собирался противостоять этому, в итоге ничуть не разочаровавшись в последовавшей реакции. Впрочем, на его вкус уменьшительно-ласкательное прозвище действительно больше подходило этому юноше, глаза которого были похожи на хитрые глаза лисицы, многое прячущие за блестящей поверхностью оболочки. Любимый питомец его покойной сестры ещё долгое время после её кончины развлекал угрюмого Чжонхёна в особо тяжелые моменты. И Ки напомнил ему его.

Теперь он наконец понял, почему взгляд стоявшей позади юноши девушки вновь и вновь невольно возвращался к Ки, подобравшемуся и готовому к любой неожиданности, тем не менее, сумевшей выбить его из строя. Он понял, о каком таком удачном приобретении Мадам говорили его подчиненные, а также понял, почему они отзывались об этом детдомовском, судя по рассказу Киры или Коры, приобретении, как о неодушевленном предмете.

Чего он не очень ясно понимал, так это своего желания заявить права на это забавное и довольно интересное существо. Он словно не хотел дать кому-то, вероятно, конкурентам, возможности втихаря умыкнуть мальчишку у него из-под носа. Возможно, дело было в смутном подозрении, что рано или поздно это должно произойти. Его чутье с шипением поднимало голову всякий раз, когда Чжонхён задумывался об этом. Оно еще никогда не подводило, а значит, стоило прислушаться к внутреннему голосу и действовать сообразно его неясным советам.

Он поглядел на пузырек с таблетками в своей руке и с усмешкой выкинул его в первую попавшуюся по дороге урну.