Читаем Маскарад (СИ) полностью

Поле того, как изменения были внесены, после того, как девочка в ее чреве стала мальчиком, все пошло наперекосяк. Теперь, лишившись отца, лишившись сестры, лишившись многообещающего будущего, юный наследник, толком не ведающий о своих потерях, напрочь отказывался лишаться вдобавок ко всему и матери. Но непреклонная нянечка, которой уже вверили заботу о нескольких детях, за руку пыталась оттащить мальчика от кровати к остальным четырем, один из которых и вовсе был новорожденным. Время поджимало, вот-вот могли ворваться и в эту тихую обитель. Тогда не поздоровилось бы всем присутствующим: и живым, и мертвым, и умирающим.

Тем не менее, маленький наследник проявлял невиданное упорство. За дверью гремели голоса, полыхал огонь, бегали вооруженные люди, а его заставляли силой покинуть островок спокойствия и уверенности. Ки не желал уходить.

Что случилось дальше, взрослый Ки не помнил. Продолжение этого дня вновь смазывалось, переходя в абсолютную белизну забытья. И все же то, чего не понимал маленький Ки, в какой-то степени начинал понимать он повзрослевший. Глядя в глаза ничего не подозревающей матери, все еще возбужденно переговаривающейся с его будущей нянечкой, он вспоминал трюм тяжело качающегося корабля, где они впятером прятались и куда при каждой возможности к ним спускалась нянечка, несущая что-нибудь поесть им самим и покормить младенца, за которым неусыпно глядели двое старших ребят — Чжинки и Чжонхён. Еще один мальчик — нянечка его звала Минхо, — был одного с Ки возраста, но его юноша припоминал весьма смутно, тот чаще всего молчал и только глядел на всех большими темными глазами.

А потом были скитания по незнакомой земле и попытки найти свое место, свой дом. Кто бы мог подумать, всех пятерых растили в одном месте до тех пор, пока обеспеченная семья не усыновила Минхо, вслед за которым позже сбежал маленький Чжонхён, один из постоянных участников проказ Ки. Темной ночью перед самым побегом он пообещал Ки обязательно вернуться и забрать его с собой, оставив на прощание письменное обещание на его тонкой коже.

С тех пор их осталось трое — трое, никогда не питавших друг к другу особой симпатии и внезапно ставших одинокими в этом огромном, незнакомом мире — после того как от тяжелой болезни скончалась нянечка, успокоившая себя перед смертью мыслью о том, что успела передать свое родное дитя в хорошие руки.

Все это Ки вспомнил за долю секунды, и воспоминание вынудило его отшатнуться от шушукающихся у высоких кустов женщин. Вспоминать остальное он не находил в себе смелости. Слишком шокирующим казалось его прошлое.

Синий чертенок, прячущийся за цветочной клумбой и нервно размахивающий тремя тонкими хвостами из стороны в сторону, заметил недоумевающий взгляд Ки, направленный в его сторону, и тотчас бросился наутек. Юноша не преминул воспользоваться возможностью удрать от прошлого, кинувшись ему вслед в плотный туман, жадно съедающий все звуки. Поначалу Ки несся на всех парах, не столько преследуя подслушивавшего, сколько удаляясь от того, что принесло ему боль. Затем его бег замедлился — с появлением ощущения, точно не он преследует, а преследуют его.

Туман клубился, скрывая от него тяжелый взгляд в сопровождении хриплого дыхания, но пропуская враждебность, исходящую от прячущегося в молочной белизне существа. Юноша уже давно потерял след чертенка и двигался вперед по инерции, а теперь его подгонял и неожиданный страх. Казалось, чего можно бояться во сне? Но окружающий его мир чувствовался настолько реальным, что заглушить вопящий в ужасе голосок не удавалось.

Подул ветер, прогоняя туман прочь, и юноша понял, сколько пользы ранее он на самом деле приносил. Таяла белизна и сквозь нее начали проступать очертания сотен и сотен существ, заключивших его в круг и давно двигавшихся вместе с ним. Дрожь пробрала его до самых костей, когда он увидел лица. Десятки и десятки существ, одетых в то же, во что в обычной жизни одевался он сам, но лица их масками прикрывали листы бумаги, на которых кто-то очень талантливый изобразил карандашом его лицо. Портреты были одинаковыми до последней черточки и тем больше жути наводили на его и без того утопающее в страхе сознание. Его портреты скалились и шипели, вынуждая его двигаться вперед, а те, что были спереди, двигались вместе с ним, не размыкая рядов, но и не мешая ему идти.

Они находились в каком-то гроте, освещали который лишь светляки, разноцветными огоньками порхающие туда-сюда. Слышался звук льющейся воды, кричали какие-то птицы. Его вели куда-то, куда идти ему совершенно не хотелось. Постепенно существа начали смелеть и трогали его, иногда до боли щипали, иногда царапали когтями, хлопали ладонями, толкая из стороны в сторону и потихоньку сужая круг. Карандашные лица глядели на него одинаковыми злобными глазами, отчего Ки хотелось прикрыть собственное лицо руками. Ведь он не такой.