Читаем Маскарад (СИ) полностью

Сердце Чжинки билось, как сумасшедшее, но разум сохранял спокойствие и ясность. Как только возница сделал выбор в пользу хозяина дома и быстрым шагом направился к нему, позволяя его имени сорваться со своих губ, как позади на него налетел рычащий вихрь, полный беспощадных когтей и зубов. Чжинки завертелся на месте с тяжелым грузом на плечах. Рычание подобно проточной воде заливало уши, но сбивалось при каждом резком движении, и все же спихнуть с себя нападающего у возницы при всем паническом старании не получалось.

Вцепившийся в него намертво Тэмин дрался, как девчонка, бесстыдно используя запрещенные приемы, расцарапывая Чжинки кожу и не пуская его к Минхо. Возница заорал, призывая зачарованного хозяина на помощь, и тот обернулся, но на лице его обосновалось выражение полной потерянности. Он слышал призывы как сквозь вату и не видел Чжинки в упор, хотя последний крутился с Тэмином за спиной на самом виду, почти в середине поляны.

— Ах ты, набор костей для супа! — завопил Чжинки, не зная, как отлепить от себя боевитого братишку и обойтись малым вредом.

Наконец зверек, набросившийся на Чжинки, соскочил с него и тут же удрал в сторону, откуда разразился новым шипением, граничащим с рычанием. При всех своих способностях и скромной начитанности возница не мог подобрать слово, которое точно охарактеризовало бы звук, который он слышал. И тем более странно было слышать, как он вырывается из осторожно кружившего вокруг него Тэмина.

Этот страж, вновь пригнувшийся к земле, призван был отваживать любого, выражающего намерение прервать важное действо, и обыкновенным животным он не был. Скорее всего, именно он вырубил охрану, которую Минхо приставил к Тэмину после нескольких побегов. И у Чжинки не было сомнений в том, что Тэмином он является постольку, поскольку всего лишь живет в теле брата. А еще шипит, как ободранная кошка. Будучи в сознании, Тэмин находил забавным доводить несчастных кошек до исступления, а затем передразнивать их шипение. Но человеческое шипение и рядом не стояло с кошачьим, а кошачье по степени угрозы весьма уступало этому новому рычащему шипению.

На губы Чжинки легла истеричная улыбка, подпитанная страхом и усталостью. Однако какой бы оттенок она ни имела, это все же была улыбка и она привела его драчливого оппонента в недоумение. Очевидно, колесики да шарики в этой голове все еще вертелись, раз он умел удивляться, но интенсивности их движения явно не хватало для того, чтобы распознать эмоции. Чжинки мог позволить ему открыть дверь, мог сбежать вместе с ним, но не желал идти этим путем по все той же причине, по которой когда-то принял решение остаться в этом доме. Еще ни разу не пришлось ему пожалеть о сделанном выборе, как бы неимоверно его ни раздражал Минхо и какие бы ужасающие тайны о нем он случайно ни выведал.

А без него Минхо не сумел бы отпереть замок. Тэмин, или его подобие, даже не подозревал о том, о чем ведал Чжинки. Без спроса возницы Минхо вплел молодого человека в часть заклинания. Если Минхо был хранителем ключей, то замок этими ключами мог отпереть только Чжинки — при условии, что знает, как звучат отпирающие слова. А Чжинки знал, хотя Минхо как мог утаивал от него нужные сведения. Но представленные судьбой случаи сводили все его попытки к жирному нулю, втихую подыгрывая беспомощному Чжинки в этой нечестной игре.

Когда об этой маленькой, но немаловажной детали смекнул и Тэмин, над садом пронесся злобный рев. Огромным покрывалом он придавил к земле всех, кто под ним оказался. В дополнение к уже полученным кровоточащим порезам кровь пошла у Чжинки и из ушей. Возница, не выдержав ревущего напора, что есть силы заорал сам, пропуская это напряжение через себя с минимальным вредом, и невольно прикрыл влажные уши руками.

Тэмин, находившийся рядом Минхо и секундой ранее ласково ему улыбавшийся, саданул по темноволосой голове внушительной когтистой лапой, после чего зашипел на него подобно своему двойнику. Минхо свалился темной грудой у его ног, не подавая признаков жизни. Если он и жив, то из строя выведен надолго.

Чжинки вдруг одолели сомнения. Может быть, не просто из прихоти Минхо удерживал Тэмина взаперти, может быть, не забавы ради не выпускал его в свет, за исключением нескольких раз. Может, надзор этому существу был не просто нужен, но настоятельно необходим. И, может, с Чжинки он Тэмина не хотел отпускать, опасаясь, что возница не справится с этой магической мощью, и не решаясь высказать Чжинки свои соображения. Может быть, Минхо препятствовал Чжинки из нежелания оскорбить его, в присущей себе манере оберегая самолюбие гостя, или из страха получить от возницы воз и маленькую тележку оскорблений в свою сторону.