Читаем Маскарад (СИ) полностью

В этот момент Чжинки как никогда прежде был рад, что Минхо оставил его в лоджии абсолютно одного. Он мог глазеть на Кибома столько, сколько ему вздумается. Он мог радоваться немного осунувшемуся, но вполне цветущему виду брата. Он мог огрызком своего любимого карандаша черкнуть любимому брату пару строк.

В спектакле не было перерывов, посему прежде всего после его окончания Ки рванул во весь опор ко входам на балкончики. И, естественно, никого не обнаружил. Никого и ничего. Кроме клочка, оторванного от газеты — свежей, судя по фрагменту даты. Статья о спектакле заполняла собою весь клочок, тем не менее, на нем нашлось достаточно пустого места для пары слов, неразборчиво начерканных в спешке.

Мы в порядке.

Ки тогда в сотый раз подумал, какой же Чжинки временами болван. Поставь старший брат себя на его место, ну неужели он бы удовлетворился какими-то общими, абсолютно расплывчатыми словами?

Взволнованный юноша дернул в коридор к выходу из здания. Театр был более чем скромен и не мог похвастаться большими комнатами. Соответствовали размерам театра и коридоры. Несмотря на эту ободряющую деталь, он умудрился потерять запах Чжинки. И врезаться в Чжонхёна, рукой перекрывшего один из дверных проемов.

— Мы так увлеклись своим Чжинки, что не заметили моего присутствия?

В груди щелкнуло, ошарашенный Ки не находил слов, в голове его все еще неутомимо вертелась мысль о Чжинки, но тело охватила волнительное чувство, вызванное неожиданной встречей. Разлука оказалась настолько долгой, что Ки в который раз отвык и от Чжонхёна, и от всего, что тот нес с собой. Молодой человек выглядел превосходно во фраке, белоснежный воротник выгодно оттенял оттенок кожи. Он пах все так же странно и пленительно, но в глазах виднелось что-то новое.

Чжонхён жадно втянул его запах, и по коже словно замаршировали муравьи.

— Я в восхищении, котенок. У меня не возникало и мысли сомнения, что ты сольешься с маской в единое целое. Кто как не ты?

— Что? — юноша безуспешно пытался осознать, что человек, о котором он грезил на протяжении столького времени, наконец стоит перед ним и чему-то хитро ухмыляется. Отвыкнув от того впечатления, которое он на него все время производил, Ки подзабыл и ощущение опасности, змеей вьющейся вокруг Чжонхёна. Их встреча словно вновь впервые состоялась, только на этот раз ощущения Ки были абсолютно иными.

Лицо юноши пошло бордовыми пятнами, благо сам он того видеть не мог. И к лучшему.

— Бомми, отвлекись на минуточку от своих неотложных дел и выслушай мои восторженные поздравления. Я не всем их высказываю, в особенности учитывая, что ты нарушил с полдюжины данных тобою мне обещаний, — Чжонхён потрепал его за напудренную щеку. Ки отступил от него на шаг, пытаясь вникнуть в смысл слов и запрятать стыд куда подальше.

— Поздравления?

— Актер, Бомми, актер в тебе уже готовился протянуть ноги в безвестности, как его вновь вытянули за них на солнышко.

— Какое солнышко? — Ки едва удержался от того, чтобы почесать недоуменно в затылке.

— Мое солнышко, — внезапно Чжонхён понизил голос до интимного шепота, настойчиво вглядываясь в глубину его карих глаз. Юноша зачарованно замер, позволяя ему легко отодвигать в сторону кропотливо возведенные барьеры, ощущая всю силу собственного желания увидеть этого человека.— Единственное вечно недовольное солнышко на этом дерьмовом небосводе, которое имеет мои мозги с таким усердием. Моя маленькая белокурая вредина.

Ки и не подозревал, насколько сильно скучал: под ложечкой тревожно екало, сердце будто обезумело, пойманной птицей стуча в грудную клетку, а бордовые пятна стыда потонули в густом и очень жгучем румянце. Заслушавшись по большей части бессмысленными для него словами и растерявшись под безжалостным напором собственной реакции, юноша только в этот миг сумел осознать, что его теснили к стене — подальше от заветной двери.

— Маленькая? — с вызовом приподняв подбородок, переспросил он.

— Но если ты еще раз прикоснешься к той потаскушке, я обломаю тебе руки. А ее отметелю так, что она неделю вставать не будет. Ты меня слышишь, зайка? Я отберу у тебя твою родовитую поклонницу.

— Очисти мое личное пространство, засранец! Или я покажу тебе, как олени ебутся!

— Да ну? — Чжонхён приподнял в удивлении брови. — А ты весьма сведущ в этой области.

— Я вообще весьма начитан в последнее время, — Ки подталкивал его в сторону, высвобождая себе дорогу. В этот раз ему даже в голову не пришло пробивать себе дорогу кулаками. Хотя такой способ стал бы наиболее действенным.

— За этим ты, полагаю, и посещал библиотеку? А ты не думал, Бомми, детка, что я и в самом деле хочу узнать про интимную жизнь оленей? — позволив юноше на время одержать над собой верх, Чжонхён вновь встал на прежнее место. — В твоем исполнении это звучало и, возможно, выглядело бы феерично. Побудь моим преподавателем, прошу, зайчонок.

— А? На кой ляд тебе это нужно?