Читаем Маскарад (СИ) полностью

Обилие тяжелых материалов и темная массивная мебель перегружали кабинет, но именно такое место как нельзя лучше располагало к плодотворной работе. Хозяин кабинета на первый взгляд был полностью поглощен своим делом, тем не менее, пристальный взгляд сумел бы выхватить незначительные детали в его облике, говорившие в пользу напряжения, не отпускавшего его тело.

— Давно бы разобрался с этими двоими и дело с концом, — вновь подал голос гость.

— Дядя, — в глубоком голосе Минхо растворилась небольшая капля угрозы. Но голову хозяин дома не поднял. Лишь глаза его шоколадные уставились в одну точку, венчавшую законченное письмо, аккуратными буквами лежавшее на листе дорогой бумаги.

— У тебя на все одно: дядя, — проворчал мужчина, не заметив напряжения собеседника. — Бога ради, Минхо, почему ты этого еще не сделал? Что тебя так держит? За пацанят много бы предложили. Что за чистоплюйство тобой вдруг овладело?

— О боже, — выдохнул Минхо, покачав головой. — Опять ты за свое.

— Я еще могу понять твое отношение к этой кудрявой прелести, но второй-то на что тебе сдался? Продал бы его к чертям собачьим.

— Я не могу.

— Ага! Дурак ты, Минхо.

— Ну, это как посмотреть.

— Нечего тут смотреть. И первого бы продал, если уж на то пошло. Он из тебя соплежуя делает, хотя мозги у него окончательно набекрень. Через твои руки проходят сотни детей, а ты за одного мальчишку трясешься! Стыдно.

— Ничего постыдного не вижу.

— Подумай о продаже, за него дорого дадут. Маурисио проявлял к нему большой интерес.

— Тэмин под моей защитой, дядя. И никто к нему не притронется без моего разрешения!

Мужчина обернулся через плечо и смело встретил потемневший от гнева взгляд Минхо.

— Я знаю, — пожал он наконец плечами. — Но попытаться стоило.

— Твои попытки действуют мне на нервы, — присущая Минхо холодность возобладала над внезапным гневом, и на красивое лицо вновь легла нечитаемая маска.

— С чего ты взял, что сумеешь его вытащить? О чем ты вообще думаешь?! Это же двуличная тварь, она тебя с потрохами сдаст, как только придет в себя. Ты себе яму роешь!

— Я думаю — достаточно на сегодня, дядя, — Минхо не повысил голос, но затаившимся хищником в нем все же прозвучало предостережение.

— Ладно бы просто дурак был, — пробормотал мужчина, потерев ладонью живот. — А ты еще и влюбленный в мужика дурак к тому же.

— Ты меня сделал таким дядя.

— Я? — мужчина воскликнул в изумлении и наигранно расхохотался, показав здоровые белые зубы. — Каким «таким»? Ты думаешь, это вирус, что ли? Чихнул и заразился? Бога ради, Минхо, что за чепуха.

— Как скажешь, дядя.

— Как ска-ажешь, — передразнивая Минхо, протянул гость. — Я скажу, что ты пытаешься откреститься от того, кто ты есть. И это крайне глупо. Не стоит искать виновных там, где виновных нет. Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы питать слабость к мужчинам.

— Многие с тобой не согласятся.

— Но ты уж согласись, будь добр.

Минхо только вздохнул, устав за долгое время от непрерывных препирательств на одну и ту же тему.

— У тебя рыльце в пушку, сынок, и не думаю, что эта прелесть, за которую ты так трясешься, оценит твои потуги. Ведь ему ведомо о многих твоих делишках. Бьюсь об заклад, как только он выздоровеет, — если только! — его и след простынет. Он не окажет тебе той же милости, скорее бросит подлянку напоследочек и ты закончишь свои дни за решеткой, такой крепкой, что лишь молитвы помогут тебе отпереть замок. А ты же у нас неверующий.

Минхо настолько терпеливо выслушал тираду, будто ее слушателем ему приходилось быть как минимум несколько раз в неделю.

— Не вижу смысла поклоняться тому, кому нет до меня дела.

— Богу монотеистов есть дело до своих детей.

— Но на всех его все равно не хватает, — едко проговорил Минхо. — Судя по тому, как лихо они гибнут.

— Его пути неисповедимы.

— Кто бы сомневался.

— И какого лешего, спрашивается, ты еще и со старшим братом его возишься? — помолчав немного, мужчина решил вернуться к излюбленной теме. — Убрал бы и все. Но нет, наша святость и постельку ему стелит, и покушать приносит!

— Дядя. Вот тебе радость трепать другим нервы.

— А еще этот третий, от которого я все никак не могу отвязаться, — дядя сел на своего любимого конька и неприкрыто смаковал каждую мысль, уже стоящую на очереди. — Мелкая собачонка, прямо нюх на меня взяла и преследует день и ночь. Я еле от этого босяка сегодня отвязался. И не привел этот хвостик сюда! Будь мне благодарен!

— Поверь мне, я тебе очень благодарен, — хмыкнул Минхо.

— Ну хоть что-то. Этот сумасшедший порядком надоел мне. Куда ни пойду, везде его морда.

Хозяин дома отнесся довольно прохладно к жалобам собственного дяди вопреки ожиданиям последнего.

— Мне не в чем его винить, — отозвался он, не оправдав тайных надежд пожилого мужчины. — Я бы на его месте вел себя так же. Он ограничен магическими стенами, причем добровольно, и все же он умудряется обходить запреты. Им скорее восхищаться стоит.

— Уж не местное ли пугало эти запреты поставило? Плохо ставило.