Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Вижу, вы познакомились с моим гостем, — голос Минхо звучал сухо, но реплика его была адресована вовсе не Чжинки. Хозяин дома величаво спускался по широкой лестнице, держа одну руку за спиной, и, мягко улыбаясь, не сводил темных глаз с беседующей пары. Прожив рядом с Минхо довольно продолжительное время, Чжинки тотчас же распознал злость в его шоколадных глазах, а в улыбке – фальш.

— Познакомился, — Тамаринье улыбнулся, заметив с какой настороженностью возница изучает лицо Минхо. — Но, по правде сказать, мы с Чжинки уже знакомы.

— Это…

— Мы друзья, — предвосхитил мужчина реплику Чжинки. Возница недоуменно поглядел на него, но не стал перечить его словам, поскольку взгляд подошедшего к ним Минхо тотчас же обратился в его сторону. И в шоколадных глазах при этом вспыхнул неподдельный интерес, вызвавший в душе возницы ехидное ликование.

Минхо не ожидал, что у Чжинки могут быть такие богатые друзья?

Вполне возможно.

Слопай, вредная кляча, гнилой морковки.

Может быть, Минхо примет его за темную лошадку и станет относиться иначе. Может быть. По крайней мере, перестанет утаивать важную информацию и отмахиваться, как от назойливой мухи.

— Чжинки и его брат Тэмин гостят в моем доме, — сообщил хозяин дома Тэмаринье.

— Надеюсь, с вашим братом все обернулось благополучно, — мужчина обратился к Чжинки, и последний молчаливо кивнул.— Что ж мне необходимо идти, будьте здоровы. Мы с вами как-нибудь еще встретимся, Чжинки.

— Конечно.

Возница был слишком сбит с толку встречей, поэтому неприкрыто ротозействовал, вместо того чтобы подыгрывать Тамаринье и изображать верного его друга. Он как никто другой знал, что его бывший работодатель ни разу не имел встреч с упомянутым Кимом и встречаться в целом с ним вряд ли был намерен. Чжинки пришел к такому выводу после сотен попыток Тамаринье избежать встреч с вышеупомянутым человеком еще в те счастливые времена, когда молодой человек работал у него конюшим и настоящего отчаянья не попробовал на вкус.

Хорошенько подумав, Чжинки не мог его винить. Его собственные случайные и намеренные встречи с Кимом были весьма напряженными и оставили крайне неприятный осадок. Этот человек смотрит на людей так, будто видит их насквозь, ведает про все их потаенные желания, нескромные мечты и ужасные секреты. Неудивительно, что по городу слава о нем плывет, как о человеке, которого невозможно обмануть. Это не в последнюю очередь вызывает суеверный страх. Впрочем, страх у многих возникает и при одном единственном простом взгляде на него.

Мог ли Тамаринье изменить своим привычкам и искать встреч с этим человеком? Вряд ли.

Значит, Тамаринье и впрямь беспокоился о нем, это беспокойство вынудило его покинуть дом и поехать на его, Чжинки, поиски. Эта мысль пристыдила Чжинки тем сильнее, чем больше деталей неожиданной встречи он невольно припоминал. Тамаринье казался невероятно оживленным и искренне радующимся встрече с возницей, но беспокойство свое по привычке утаивал, как мог. Этот человек, склонный ко всяческим показным жестам, мог устроить феерическое представление, охать и ахать в лучших традициях театральных выступлений, но если он что-то испытывал по-настоящему, то предпочитал эти чувства утаивать. Вряд ли он считал их недостойными себя, скорее, ощущал себя неуютно.

Найдя приемлемое объяснение, Чжинки выдохнул и поглядел на дорожку, ведущую мимо беседки к дому. Ухоженные кусты, покрытые каплями недавно прошедшего дождя, скрывали от его глаз саму дорожку, но не того, кто по ней шел уверенным бесшумным шагом, крепко сжимая казалось бы абсолютно ненужную трость в руке.

Вознице показалось, что в кои-то веке его маленькие глаза стали не в пример огромнее, настолько он удивился.

А вот и еще одна неожиданная встреча.

***

— Ты меня тревожишь, Минхо.

Мужчина средних лет важно расхаживал по кабинету упомянутого, пока сам хозяин сидел за массивным письменным столом и делал какие-то записи. На миг Минхо оторвался от своего занятия и поднял пустой темный взгляд на стоявшего к нему спиной человека, но только на миг. Не произнеся ни слова, он продолжил прерванное занятие.

Его гость, важно топорща моржовые усы, обходил комнату и удовлетворял собственное праздное любопытство, то задерживаясь перед какой-нибудь картиной, то изучая книги, выстроившиеся на книжной полке, то вдыхая аромат цветов, раскрывшихся на растении-деревце. Его огромный живот выпирал из шитого на заказ костюма, словно старался во всем опередить своего обладателя, в том числе в созерцании элементов чуть гнетущей обстановки. Редкие седые волосы, обрамлявшие лысую макушку, точно деревья полянку, блестели в послегрозовом солнечном свете, рассеивавшем мрачность комнаты. Зима выдалась на редкость теплой, полной сплошных дождей и редкого мягкого снега.