Читаем Маскарад (СИ) полностью

Оставив недоумевающую парочку на попечение друг друга, он стремительно полетел обратно ко входу в дом. Не было замечено ни казавшегося ранее злобным лошадиного пыхтенья, ни сурового перестукивания копыт. По мере приближения к месту, спрятавшемуся где-то глубоко в доме, он ощущал, как на язык оседают мельчайшие оттенки эмоций. Ки готов был биться об заклад, что не имей он защиты на шее, он вполне узрел бы эти эмоции собственными глазами: ползающие по всем поверхностям кровавые черви, вывалявшиеся в голубой трухе.

И вот через какое-то время он вновь стоит, затаившись у двери, поеживаясь от накатившего своего и чужого страха, чей-то боли, чьего-то торжества, чьего-то веселья. Жмурился, лишь бы не видеть того, что происходит внутри — не знать, каким образом невозможное становится вдруг реальным. Он прячется точно так же, как прятался когда-то очень давно, как будто бы и в другой жизни. Отвратительный запах человеческих внутренностей разъедает носоглотку и, ядовитой желчью наполняя легкие, заставляет юношу судорожно задерживать дыхание.

Кто-то тихо ноет, кто-то радостно шипит, а ему хочется побыстрее покинуть это место. Но что-то не дает ему сделать и шага. Что-то, что вдруг возникло прямо за спиной и теперь угрожающе водит пальцами по его шее, затмевая своим запахом все посторонние запахи, замещая собою все остальные мысли, безмолвно приказывая прикрыть веки и не видеть последствий произошедшего.

Ки упрямо выдохнул, не жалея, что послушался своих внезапных устремлений и сунулся сюда, но устав совершать чудовищные открытия. Человек, привязанный к колонне, бледный, почти что мертвец, точно почуяв его теплое дыхание, приподнял голову. Его окровавленные пальцы, лишенные ногтей несколькими минутами раньше, изредка дергались, следуя за сумбурными мыслями: добраться до юноши, ухватиться за него, спрятаться за его спиной. Но насколько незначительными казались эти раны-точки по сравнению с…

Ки сглотнул, подавляя тошноту и головокружение. Мужчина захрипел, чувствуя золотистое тепло, исходившее от него, и призывая юношу помочь ему. Призывая его сделать то, чего он сделать не мог, потому что за его золотистым сиянием стояла чернота.

Момент и все окружающее исчезло за ширмой чужих пальцев, невесомо легших на глаза и принесших с собой еще один мерзкий запах — крови. И уже не осталось необходимости в опущенных веках. Его отсекло от зверства, происходившего в комнате, и тело перестало трясти в отвращении. Он не чувствовал больше ничего, кроме ватной усталости и желания махнуть на все рукой, заснуть глубоким неведением.

— Подглядываешь? Я запретил тебе здесь появляться, — раздается шепот.

— Я помню, — слышится дрожащий шепот в ответ.

Чжонхён подхватил Ки и понес куда-то. Скрипели и хлопали двери. Комнаты увязали в абсолютной, чуть искрящейся тишине. Понемногу в усыпленное сознание начала прорываться простая мысль, похожая на каплю бальзама, пролитого на заживающую ранку. Шаг за шагом и его разум очнулся после глубокого болезненного сна, забил тревогу. Юноша принялся вырываться, неразборчиво ноя, словно маленький капризный ребенок.

Чжонхён безмолвно повиновался требованию и опустил его на ноги.

— Кто она? — внезапно поинтересовался он голосом, ни капли не выражающим любопытство. Зато подавленной ярости в нем ощущалось предостаточно. Она же горела и во взгляде исподлобья. Что в свою очередь пуще разозлило Ки.

— Не твое дело!

— Мое, — процедил Чжонхён.

— Молчать!

— Ты мой, со всеми потрохами. И яйца твои тоже принадлежат мне, усёк, малыш Бомми? — прорычал он, схватив юношу за шею и прижав его к стене.

— Не смей трогать мои яйца! Мое принадлежит мне, и я распоряжаюсь им, как хочу! Они мои! МОИ! Мои яйца! Ты не имеешь на них никаких прав!

— Имею, — послышалось ядовитое шипение. — Ты сам мне их торжественно вручил, мелкая потаскушка, и позволил вытворять с ними все, что взбредет в голову. Я никогда не забываю про полученные обещания.

— Ложь! — взревел Ки и заехал ногой по его колену. Издав вопль, Чжонхён упал, тогда как юноша вместо того, чтобы воспользоваться шансом и бежать, куда глаза глядят, уселся на него и принялся отчаянно его мутузить. Вид выступившей на губах крови и ссадин на щеках вызывал нестерпимое удовольствие, поощряя к продолжению. До его затуманенного разума не доходила одна простая мысль: Чжонхён не отвечал. При желании молодой человек даже в нынешнем состоянии способен был умерить пыл Ки ударом одной левой, но по своим причинам отказывался это делать.

— Знал бы ты, как возбуждающе прекрасен в ярости, котенок, — хрипло произнес он вместо этого, с легкостью поймав юношу за запястья и предоставив передышку своему… лицу. — Потный, взъерошенный, тяжело дышащий. Готовый бороться и подчиняться. Я…

— Молчать!