Читаем Маскарад (СИ) полностью

На миг он отчетливо почувствовал не свое смятение. Из чертвоточины внутри оно с невероятной быстротой расползлось в груди, как сорняк, и немедля втянулось обратно. Чжинки перевел дух. Мимолетное чувство заставило его вспомнить про еще одного брата, того, который остался снаружи совершенно один в абсолютном неведении. И тогда возница не на шутку заволновался. Несмотря на всю свою рассудительность, в такой ситуации, гонимый тревогой, Кибом способен натворить много сумасбродств. Он понадеялся, что успеет выбраться отсюда до того, как положение вещей примет необратимый оборот.

Знакомый вопль раздался за закрытой дверью в стене по левую его руку. Отбросив все мысли, Чжинки стрелой метнулся к ней.

Заперто. Он принялся остервенело дергать за ручку и пытаться выбить дверь. По ту ее сторону происходила борьба, слышались выкрики, чертыхания и попытки заткнуть рот. Чжинки едва ли не ослеп от ярости, он бился плечом в дверь и в свою очередь кричал что-то. Сосредоточившись на мысли о младшем брате, он не видел ничего перед глазами.

Внезапно дверь распахнулась в его сторону, отчего он отлетел к окну и, зацепившись за занавеску, вместе с гардиной приземлился на пол. Ему потребовалось всего лишь пару секунд, чтобы подняться на ноги, но этого времени хватило и Минхо: закрыть дверь на ключ и куда-то означенный спрятать.

От Минхо разило спиртом, глаза его были мутными и он едва держался на ногах. Всегда опрятная одежда его была в беспорядке, точно одевался он в спешке. Рубашка наполовину расстегнута и вывернута из брюк.

С налитыми кровью глазами возница бросился на него и, яростно припечатав к двери, без сожалений начал избивать кулаками. Минхо мотало из стороны в сторону, да и защищался он довольно неуклюже, словно впервые ему довелось с кем-либо драться. Но это не останавливало Чжинки. Наоборот, этот факт только раззадоривал его ярость.

Вскоре Минхо перестал сопротивляться, смиренно принимая льющиеся на него удары. Потонув в собственной злости, возница не желал обращать на его покорность какого-либо внимания. Он был уверен, что Минхо более чем заслужил все, что ныне получал.

И вдруг ни с того, ни с сего в самом разгаре недодраки Минхо рассмеялся.

Не своим привычным, едва слышным бархатным смехом. Он смеялся громко и заливисто, как человек, приблизившийся к высшей точке отчаяния. Как человек, которому нечего больше терять. Как безумец.

— Убейте меня, Чжинки, прошу Вас, — сплюнув кровь, попросил он, когда тяжело дышащий возница приостановил бой. — Я недостоин…

— Я убью… — шепотом пообещал Чжинки и кулаком врезал по его скуле. Минхо снова мотнуло и он упал на пол, захлебываясь в собственном смехе, крови, невольных слезах боли.

Ногой Чжинки пихнул его и заставил перевернуться, а затем схватил за грудки и тряхнул:

— Где ключ?! — прорычал он.

— Я его спрятал, — еле ворочая языком, сообщил Минхо. — Пусть ребята развлекаются.

Возница порылся в его карманах, но не обнаружив ничего, бросил несопротивляющееся тело на пол и стал с ожесточением пинать. Минхо не кричал, он свернулся в клубок, инстинктивно защищая самые уязвимые места. Лишь смех его спорил со слезами боли.

В эту минуту некогда мягкий Чжинки походил на разъяренное животное, не способное ощутить ни капли сочувствия. В его всегда добродушных глазах плескалось ядовитое желание отомстить, убить, растерзать. Взгляни он на себя со стороны…

Опомнившись через некоторое время, Чжинки вновь бросился к двери и пытался выбить ее до тех пор, пока руку не схватила судорога. Он принципиально не принимал прописанные ему лекарства, но и все время забывал о своем недомогании, в приступах ярости неаккуратно обращаясь со своим телом.

Измученно прислонившись к двери спиной, он съехал по ней на корточки, хватая ртом воздух и устало прикрывая глаза. Руку выворачивало, но Чжинки терпел, упрямо сжав челюсть. Разодранные в кровь кулаки жужжали болью, едва заметной по сравнению с кислотной злостью, выжигающей нутро возницы. Избитый почти до беспамятства Минхо осторожно подполз к нему и с трудом уселся рядом.

— Почему Вас он любит больше, чем меня, Чжинки? — вопрос прозвучал почти неслышно.

— Потому что ты кусок дерьма и тебя не за что любить, — неосознанно отрезал Чжинки, на миг вновь испытав острейшее презрение. Но усталость понемногу побеждала его ярость, гасила разъедавшую его жестокость и превращала молодого человека в прежнего мягкосердечного Чжинки.

— Это правда, — слабо кивнул Минхо, теряя сознание и падая головой на здоровое плечо возницы.

========== Часть 32 ==========