Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Бомми, ну ты же не дурак, я по твоим глазам вижу, что ты все понимаешь.

Ки пришли в голову слова про «срывание повседневных масок», внезапно подтолкнувшие его к нужной мысли. Осознание смысла происходящего наплывало толчками, и небольшой уголок мозаики уже начинал выстраиваться, показывая часть задуманного рисунка.

— Нет, абсолютно ничего не понимаю, — с секундной заминкой соврал он.

— И ты не понимаешь, для чего нужны маски? — с улыбкой задал ему вопрос Чжонхён, тотчас же просекший ложь в его словах.

— Нет, — отрезал он, метнув в того недовольный взгляд исподлобья, не очень заметный под маской.

— Врунишка. Ну, коль скоро, ты предпочитаешь изображать неведение, я сам могу тебя провести по зоопарку.

— Уж будь добр. Оставь свои идиотские намеки, — выдвинул Ки нижнюю челюсть, отчего стал походить на капризного ребенка.

— Я бы назвал это мероприятие блядовечером, если бы не боялся, что сие грубое сравнение оскорбит невинные ушки прекрасной мадемуазель, — начал Чжонхён насмешливо, позабавившись над раздавшимся в ответ фырчаньем. — Оно устроено великосветскими святошами специально для марафонских игр великосветских же святош. Тайные шлюхи могут задрать, наконец, свои благоденческие юбки, а скромные развратники — снять штаны…

— А… — Ки шокированно открыл рот.

— Дабы показать свою истинную сущность, — не прерываясь продолжал Чжонхён, следя за его реакцией, — не боясь быть уличенными в неподобающем поведении.

— Что? — Ки нахмурился, выполняя поворот.

— Похотливые благочестивцы ищут наивных мальчиков и девочек — совсем как ты, — для своих забав. Знаешь, что это за забавы? — спросил Чжонхён у него и, дождавшись неуверенного качания головой, продолжил: Они их насилуют, — пояснил он, пребывая в полной уверенности, что Ки давно догадался обо всем сам. — То есть, насилуют — не совсем подходящее слово. Ебут. До потери сознания.

У Ки перехватило дыхание, и вопрос «Чьего сознания?» остался незаданным. Не в состоянии произнести ни слова, он старался переварить новость.

Фигура сменилась, и юноше пришлось вытерпеть еще целых девять человек, прежде чем он вновь оказался в паре с ухмыляющимся Чжонхёном. Тот продолжил мысль как ни в чем не бывало:

— Они наебываются всласть перед тем, как на целый год вернуться к своему излюбленному занятию — игнорированию, — прошептал он Ки в ухо, посылая дыханием мурашки вниз по спине. — Трахаются, до комнат не доходя. Соревнуются в извращенности своих фантазий. Режут друг друга и секут, чем попало, стеная при этом, словно бляди. И дела нет этим ебущимся лицемерам до мнения общества в этот день. Потому что они и есть это самое общество.

— Говоря про них, ты говоришь и про себя, — сдавленно прошептал Кибом.

— Я никогда не скрывал своих пристрастий, — раздался шепот в ответ.

— О! — испуганно выдохнул он. Хотя мог догадаться обо всем и сам.

— Наивный несмышленыш, ты, очевидно, не был наверху. Иначе давно бы подобру-поздорову убрал отсюда свою аппетитну…

— Кх-кх, хватит-хватит, у меня отпало желание туда подниматься.

— Неужто оно возникало? — Чжонхён театрально изобразил удивление. Его глаза за черной маской азартно засверкали. — Бомми! Не спеши рубить сгоряча. Мы еще можем все исправить.

— Да пошел ты! — воскликнул Ки. — Я имею в виду, спасибо за экскурс в ваши зоопаркские обычаи, но меня это дело абсолютно, никаким боком, никакой конечностью не касается! — Ки начал сопротивляться.

— Успокойся и не визжи. И перестань отдавливать мне ноги, я все понял.

— Прости.

— Ты обосабливаешься от этого общества, но все равно в него лезешь. Изображаешь из себя мамзель и все время что-то вынюхиваешь, да выискиваешь. Что тебя так интересует?

— Как будто ты не знаешь, — проворчал Ки под нос.

— Чего не знаю? — Чжонхён так резко к нему склонился, что он невольно дернулся назад и начал раньше времени выполнять необходимое движение — переход к следующему партнеру. Ему вслед полетел смех. К счастью, путаница довольно быстро разрешилась, и вот он уже находится в руках более безопасного человека — того самого, который напоминал ему профессора. Однако когда тот довольно сильно прижал его к себе, видимо, успев обрести уверенность, и в лицо Ки вновь дохнуло его несвежим дыханием, юноше вдруг подумалось, что в словах Чжонхёна есть резон. Все празднество было нацелено на одно. Все приготовления, вся вычурность, все в итоге вели к одному-единственному — тому, что в обычное время в обществе не просто умалчивалось, но что активно игнорировалось, как недостойное человека светского и воспитанного в старых добрых традициях.

Его передернуло при мысли о семьях. Дети, жены, мужья участвующих в этом знают обо всем и тоже молчат? Еще отвратительней было бы, если они во всем этом тоже участвуют и участвуют добровольно.

Танец шел на убыль, оставался последний круг. Фигуры в нем были довольно непродолжительными — секунд с двадцать в руках каждого партнера.

— Больше всего мне сейчас хочется оттащить тебя туда наверх, — горячо зашептал Чжонхён, воспользовавшись моментом, и сжал его талию. — Крепко привязать к огромной железной кровати. Задрать твою юбку и…