Читаем Маскарад (СИ) полностью

Ки шел с братом под руку, заворожено скользя взглядом по шумной толпе и щедро раздаривая фальшивые улыбки. Чжинки кланялся совершенно незнакомым людям очень уверенно, что вызывало у тех замешательство, заставляя лихорадочно рыться в памяти в поисках недавно состоявшегося знакомства. Впрочем, он-то их действительно знал, а вот они его не могли вспомнить, как ни старались. Да и маска скрывала от их глаз самые главные зацепки — черты его добродушного лица.

Здесь присутствовали люди в просто невероятных костюмах: коты и кошечки, львы, какие-то длинноклювые птицы, Арлекины и Пьеро, бандиты и монахи, пираты и благородные леди, герои легенд и детских сказок. Словом, человеческое воображение и большой карман хорошо поработали над ежегодным воплощением идеи. Юные принцессы порхали по полированному паркету в изящных туфельках в сопровождении осанистых кавалеров, преисполненных собственной важности. Дамы в летах чувствовали себя более раскованно, ободренные анонимностью, которую предоставляли им маски, и вели себя ничуть не менее безрассудно. Пожилые господа без утайки поедали взглядами кружащих в танце «барышень» всех возрастов.

Обилие блесток нещадно слепило глаза. При каждом повороте женского стана, блестящая ткань вычурных нарядов играла невообразимыми цветами. Пестрые узоры двигались будто по собственному почину. Дух конкуренции заставлял каждого стремиться перещеголять другого и в наряде, и в поведении.

Событие поражало своей грандиозностью. Однако крохотный бутылек, висящий на его шее защищал Ки от возможных последствий. Еще утром в безопасности их с Чжинки комнатки он еще раз попытался снять с себя это неожиданное украшение или раскупорить сосуд, но ни то, ни другое у него не вышло. Что в том сосуде он не знал, хотя и догадывался. Но непроверенные догадки — это не то, во что стоило верить. Вполне возможно, в бутыль был залит какой-нибудь отвар, служащий для отвода глаз. Либо же это какая-нибудь магическая штучка вроде ведьмовского зелья. Что бы то ни было, оно помогало Ки фильтровать особо яркие проявления окружавшего его безудержного веселья не хуже его прежнего помощника — амулета.

Что же до цепочки — как он ее ни дергал, сорвать с шеи этот на вид очень хрупкий предмет ему не удалось. Наоборот, цепочка оставила на коже след, саднящий даже сейчас: все ранки на его коже заживали непозволительно долго, доставляя юноше неописуемые страдания.

Стремительно летя по паркету в сопровождении сияющего брата, он вглядывался в глаза, сверкающие в прорезях масок и ловил отголоски эмоций. Сначала ему не верилось своим же собственным ощущениям, и он робко предположил, что попросту отвык за пару недель правильно обращаться со своим усмиренным даром. Но эта гипотеза была разбита в пух и прах реальностью: то, что невольно цеплялось за край его сознания, не было его выдумкой или неверно истолкованным фактом.

Похоть.

Она была всюду. Она сочилась из пор подобно соку из надреза на налитом фрукте. Персоны, на вид вполне благопристойные, на проверку же оказывались плодами с картофельной мякотью и уже подгнившей сердцевиной. Самые молодые души еще не были тронуты тленом, но чем больше морщин украшало участника бала, тем извращеннее были его мысли.

Хвала богам, Ки не мог читать эти извращенные мысли, ему вполне хватало умения «видеть» на уровне чувств. Если бы похоть имела вид жидкости, юноша давно бы в ней захлебнулся. Она взывала к самой его сущности, заключенной где-то глубоко внутри. Тревожила ее, вытягивала на божий свет, заставляя сжиматься под яркими лучами и испуганно щурить подслеповатые глаза. Заставляла хотеть.

— Что с тобой, — тихо спросил его Чжинки. В его голосе слышалась тревога.

Ки помотал головой. Его, сказать мягко, ошеломило неожиданное открытие. Теперь он вынужден был многие вещи трактовать с иной стороны. И это вводило его в ступор, поскольку немало взглядов было адресовано и ему самому.

Что здесь происходит?

— Ки? — вновь привлек к себе его внимание брат.

— Все хорошо, — выдавил юноша из себя, унимая внутреннее отвращение.

— Ты уверен? — не успокаивался Чжинки.

— Вполне.

Ки сжал руку брата, не столько давая ему понять, что с ним действительно все в порядке, сколько находя в этом жесте успокоение. Теплая, чуть влажная от волнения братская ладонь давала веру в то, что не все умы в этом мире настолько развращены.

— Что будем делать дальше? — поинтересовался он у отвлекшегося на толпу Чжинки.

— Доверься мне.

Он подвел брата к одному из стоявших в стороне наблюдателей и… завел с ним непринужденный разговор. Судя по тому, насколько быстро удивление в глаза за маской сменилось возбужденным блеском, тема была выбрана довольно актуальная. Мужчина, по голосу относительно молодой, охотно вступил в дискуссию, очевидно приняв Чжинки за какого-нибудь крупного магната. Ки глядел на собеседника, рассматривал его костюм и радовался, что человек попался абсолютно нормальный, не таящий никаких грязных мыслей за пазухой. Возможно, он был приезжим. В таком случае он не попадал в группу потенциальных подозреваемых.