Глава 31

Дебора вспомнила, как Ричард радостно показывал нелепую женщину-дракона. Месяца два или три назад, не больше. В одно прекрасное утро она пришла в музей — а фигура уже стояла в фойе во всей своей омерзительной красе. Она была там во время первого из недавних сборов пожертвований. Ее фотография появилась в газете...

— Да, — кивнул Маркус, пристально наблюдавший за Деборой. — Я не знаю, давно ли эта фигура у него или почему он вдруг решил ее показать, но, как только ее увидел, сразу понял, что это такое и вместе с чем ее перевозили. А если узнал я, то узнали и другие.

— Может, так и было задумано, — сказала Дебора. — Если он надеялся продать тело и сокровища, то и фигуру мог выставить с целью показать, что они у него.

Дебора посмотрела на еду и поняла, что больше не хочет есть.

— Что случилось? — спросил Маркус.

— Ничего, — соврала она.

— Вы пытаетесь понять, почему он так и не рассказал вам об этом. Почему не завещал коллекцию музею.

— Да.

— Не знаю, — мягко проговорил он. — И думаю, мы никогда не узнаем.

— Странно, правда? — сказала Дебора. — Работаешь с человеком много лет и думаешь, что хорошо его знаешь, а потом... — Она пожала плечами.

— Если бы только мы больше знали о том, кто еще мог бы связать нос корабля с Агамемноном...

— Тут еще один момент, — заговорила Дебора, сосредоточившись. — По вашим словам, Ричард должен был встретиться с двумя греческими бизнесменами. На приеме в тот вечер, когда его убили, присутствовали двое греков. Их не было в списке гостей, и сама я их не видела. Несомненно, они провели с ним какое-то время...

Появилась идея. Отчаянная надежда вернуть привычный образ Ричарда.

— Ричард был одержим Троянской войной, — начала Дебора. — И также был принципиальным человеком. Предположим, он некогда купил всю коллекцию. Многие годы изучал ее, пытаясь узнать, подлинная она или нет, с намерением выставить ее в музее. Но, — она говорила быстро, почти ничего не видя, просто размышляя вслух, — при этом он считал, что Агамемнон не должен находиться в Штатах. Его место в Греции. Ричард походил на Шлимана страстью доказать правоту Гомера, но был куда щепетильнее в вопросе о праве собственности. К нему обратились — или он сам вышел на них — некие греческие организации, занимающиеся древностями, может быть, даже греческое правительство. Он рассказал, что у него есть, и в доказательство своих слов показал носовую фигуру. Возможно, они пришли к соглашению: они забирают тело Агамемнона в Грецию, он сохраняет остальную коллекцию и выставляет ее в музее. Наконец представители греческой организации приезжают, чтобы осмотреть экспонат. Что-то идет не так. Или эти люди оказываются не теми, кем он их считал, или... — Дебора умолкла, внезапно опустошенная. Все это догадки, и никуда они не привели.

Маркус так не считал. Свет, горевший в ее глазах, теперь словно передался ему.

— Если вы правы, они попытаются доставить тело в Грецию. Везти его самолетом они не посмеют, значит, остается корабль.

— Как у Шлимана, — заметила Дебора.

— Нам нужно попасть в Коринф. — Маркус отложил нож и вилку, словно намереваясь отправиться немедленно.

— В Коринф? Зачем?

— Есть у вас путеводитель? — спросил он. — Какая-нибудь карта?

Дебора достала книгу и открыла на карте Греции.

— Смотрите, — Маркус указал на карту, — вот Афины. Любое судно из Соединенных Штатов в конечном счете придет в Пирей — сюда, но Пирей слишком крупный порт, контрабанду туда не повезут. Корабли идут через Средиземное море мимо Италии, а потом огибают Пелопонесс и проходят Киклады. Однако гораздо быстрее и проще пройти прямо в Коринфский залив и через канал. Там можно выгрузить любой сомнительный груз. По меньшей мере путь через канал позволяет сэкономить две-три сотни миль в открытом море.

— Если мы поедем в Коринф, — продолжал Маркус, — то узнаем, ожидаются ли суда, прибывающие из Соединенных Штатов. Проход по каналу должен планироваться заранее. Мы могли бы проследить за грузом, когда он прибудет. Даже перехватить его.

— Наверняка придется ждать несколько недель, — сказала Дебора.

— Тогда мы будем готовы.

— Наверное, следовало бы заранее предупредить власти, — заметила она.

— Вполне возможно, что именно власти ввозят наш груз.

Дебора покачала головой:

— Не думаю, что греческое правительство опустилось бы до грабежа и убийства, чтобы вернуть национальное достояние.

— Не думаете? — переспросил он. — Греки испытывают весьма сильные чувства, когда дело касается их наследия. Это неудивительно, учитывая, как все колониалисты веками у них воровали.

— Включая британцев, — напомнила Дебора. — Фризы Парфенона являлись жемчужиной Акрополя, пока лорд Элджин не сбил их и не увез в Лондон.

Теперь это жемчужина коллекции Британского музея, и пока что не было и речи об их возвращении в Афины, несмотря на непрекращающиеся требования греков. В свое время лорд Элджин утверждал, что, оставь он фризы на месте, турки уничтожили бы их. Теперь британцы ссылаются на несостоятельность греческих музеев и запутанность юридических вопросов.