Дебора посмотрела на часы и обнаружила, что из получаса у нее осталось еще двадцать минут, а кофе так и не появился. Она вызвала поисковую систему «Гугл» и задала слово «Микены». Первая же ссылка привела ее на официальный сайт Греческого археологического попечительского фонда. Здесь можно было найти основные исторические данные, несколько фотографий, сезонные мероприятия и расценки. Дебора попробовала искать по-другому, на этот раз набрав «клад Приама», и как раз переходила по первой предложенной ссылке, когда круглолицый хозяин бара принес кофе.

— Эвхаристо, — сказала она. — Спасибо.

— Паракало, — ответил он, поставив на стол кружку. Кофе оказался слабым и с большим количеством молока, тем не менее вкусным. — Вы англичанка?

— Американка, — ответила Дебора, слегка напрягаясь.

За пределами США это слово могло вызвать широкий спектр реакций. По счастью, все обошлось.

— А, — воскликнул парень, — Элвис Пресли!

— Правильно.

Она улыбнулась; парень так расцвел от радости, что помолодел лет на пять.

— Синие замшевые туфли, — сказал он.

— Правильно, — повторила она. — Синие замшевые туфли.

Хорошо хоть пока не поет...

Но он и не запел, а посмотрел на компьютер. На лице отразился откровенный интерес. Два евро явно не обеспечивали конфиденциальности.

— Приам! — Одобрительно кивнул парень.

— Да, — сказала она.

— Пусскин.

— Простите? — вежливо удивилась Дебора.

— Пусскин, — повторил он, взял листок бумаги и нацарапал огрызком карандаша слово, которое произносил. — Муссо Пусскин.

Дебора недоуменно нахмурилась. Парень потянулся к клавиатуре:

— Можно?

— М-м... ладно. — Дебора отодвинулась.

Он что-то напечатал на клавиатуре, щелкнул ссылку и открыл официальный сайт Музея имени Пушкина в Москве. Она ошарашенно наблюдала, как парень щелкнул еще по двум ссылкам и открыл фотографию витрины.

Перед Деборой был клад Приама.

Она не могла поверить своим глазам. Клад, найденный в Трое, тайно вывезенный и потом исчезнувший, находится в московском музее!

Подпись под фотографией — на не слишком правильном английском языке — гласила, что в витрине содержатся находки, сделанные Генрихом Шлиманом в Трое в конце девятнадцатого века, что они хранились в зенитной башне на территории Берлинского зоопарка, пока город не был освобожден русскими войсками. На полвека сокровища снова были похоронены — на этот раз в подвалах Пушкинского, пока в 1994 году музей не признал перед всем миром их существование. По-видимому, книги Ричарда изданы давно и потому не упоминают об этом событии. Право собственности на сокровища оспаривают Турция, Греция, Германия и другие страны. Юридические споры не завершены...

— Очень старые, — сказал молодой человек. — Очень красивые.

— Да, — согласилась Дебора.

И если одна часть сокровищ Шлимана могла всплыть после стольких лет, почему не может другая?

Она решила позвонить Маркусу и договориться о встрече.

Глава 30

Дебора предложила встретиться в ресторане, Маркус выбрал место «Костуяннис», фешенебельное заведение на улице Займи, прямо позади археологического музея; не нужно заглядывать в карту или путеводитель.

Дебора специально пришла пораньше, понаблюдала за рестораном из окна расположенного через улицу универмага и наконец вошла, имея в запасе десять минут. Она нервничала, и то, что среди посетителей преобладали греки, заставило ее волноваться еще больше, словно обрывки разговоров на английском, которые она привыкла слышать на Плаке, обеспечивали некую страховку, создавали ощущение чего-то привычного.

Маркус пришел точно вовремя, элегантный, в светло-сером костюме. Прежде чем сесть, он заговорил с метрдотелем на беглом греческом. Дебора выдавила улыбку.

По телефону она сказала, что по-прежнему ему не доверяет, по-прежнему подозревает его в убийстве Ричарда, но он отмахнулся от этого заявления, назвав его тем, чем оно и было: пустыми словами. На самом деле Дебора допускала, что в рассказанной этим человеком странной истории о давно умерших царях гораздо больше смысла, чем ей хотелось признать. Только так она могла объяснить себе его явное желание поговорить с ней.

— Здешние мезе[8] просто великолепны, — заявил Маркус.

Она кивнула, словно знала, что это означает, и заглянула в меню — на греческом. Проползла по списку, с трудом разбирая буквы, и, найдя всего четыре более-менее знакомых блюда, признала поражение.

— Хотите, чтобы я заказал для вас? — спросил Маркус, верно истолковав ее взгляд.

— Нет, спасибо, — ответила она, отчаянно желая, чтобы он сделал заказ.

— Попробуйте тушеного кролика. Здешнее фирменное блюдо.

Она помедлила, собираясь возразить, потом сдалась:

— Ладно. И эти...

— Мезе?

— Верно. Они самые.

Маркус сделал заказ, выбрал бутылку ренины с менее резким привкусом смолы, чем обычно, потом положил трубку на стол и посмотрел на Дебору.

— Мы уже выяснили, что мало доверяем друг другу, так что, вероятно, можно не вставать в позу и... м-м... перейти прямо к делу, как говорят у вас в Америке?