— Нет, пока я не помоюсь. — Она попятилась, морщась.

— Пойти с тобой? — Он хитро посмотрел на нее.

— Можешь воспользоваться комнатой для маленьких мальчиков вон там.

— А большие мальчики могут ей пользоваться?

Он шутил. Ей хотелось закричать.

— Только в виде исключения. — Дебора отступила еще на шаг.

— Поторопись, — сказал он. — Я долго ждать не буду — приду посмотреть.

Дебора села на унитаз в запертой клетушке и начала рыться в сумке в поисках телефона. Руки дрожали.

Пожалуйста, Господи, пусть он работает.

Ну...

Господи предвечный, кто посылает утешение всем скорбящим сердцам, к Тебе обращаемся за утешением в этот час испытаний...

Слова пришли непрошено из спящего подсознания, и Дебора стряхнула их, словно заставляя себя проснуться. Уставилась на телефон. Гроза могла подействовать на уровень сигнала, особенно в низине, где находился музей.

Она разыскала в сумке карточку Керниги и набрала номер.

— Будьте добры, — сказала она, услышав женский голос, — могу я поговорить с агентом Кернигой?

— Агент Кернига уехал домой на ночь. Что-нибудь ему передать?

— Мне нужно немедленно с ним поговорить. Крайняя необходимость, связанная с делом, над которым он сейчас работает.

Ну же, давай!

— И какое же это дело?

— Ричард Диксон и двое греков, — пролепетала она. — Пожалуйста, у меня мало времени.

— Позвольте узнать, кто звонит? — невозмутимо поинтересовалась женщина.

— Дебора Миллер. Мне надо поговорить с ним сейчас же.

Дверь в кабинку распахнулась с такой силой, что Дебору отшвырнуло назад. Телефон упал на кафель.

Кельвин Бауэрс поднял его и аккуратно опустил в унитаз.

— И правда надо что-то сделать — никакой звукоизоляции. — Его голос был ровным и спокойным, лицо бесстрастным. Перед Деборой стоял совершенно незнакомый человек. — В этом здании просто невозможно уединиться.

Глава 71

Она не плакала. Не просила. Бессмысленно взывать к чувству справедливости, дружбы или романтизма — все это для него пустой звук. Дебора ожидала, что будет охвачена паникой, но неестественность происходящего лишила ее вполне уместного в данной ситуации ужаса, оставив странно спокойной, одинокой и исполненной праведного гнева. Она не будет плакать. Не будет просить.

Не успела она встать, как Кельвин с силой ударил ее по лицу тыльной стороной руки. Это не столько причинило боль, сколько удивило бессмысленной жестокостью, и Дебора рухнула рядом с унитазом. Поскольку Бауэрс по-прежнему стоял в дверях, деваться ей было некуда.

Тут ей пришло в голову, что он собирается убить ее на месте. А что еще ему делать? Она с трудом присела на корточки и подняла голову. На мгновение их глаза встретились, и Кельвин вдруг расплылся в шутовской ухмылке, нарочитой и злорадной.

— Знаешь, пожалуй, так даже лучше. Я не думаю, что смог бы заставить себя еще раз выдержать твое прикосновение.

Дебора напряглась, но промолчала.

— Ты слышала, что я сказал? — Он по-прежнему говорил совершенно спокойно, а потом добавил шепотом, почти нежно: — Жидовка!

Потом он сжал кулак и занес руку для удара, и она бросилась вперед, боднув его в головой в живот, оттолкнувшись ногами изо всех сил. Его удар пришелся по плечу. Было больно, но в результате Кельвин потерял равновесие и растянулся на полу. Голова ударилась о пол с глухим стуком, так что Дебора поморщилась, как раз перелезая через него, смутно — и это было ужасно — надеясь, что удар убил его.

Секунду он лежал на спине, а она стояла над ним. Крови видно не было, но на кратчайший миг глаза у него закатились. Дебора понимала, что он будет на ногах меньше чем через минуту, поэтому неуклюже перепрыгнула через него, распахнула дверь туалета и побежала в недра музея. Ищи телефон.

Она мчалась к офису, разыскивая по пути ключи, и тут почувствовала, что лодыжка болит все сильнее.

Не сейчас. Нет времени для боли.

Она была уже в фойе, когда услышала, как дверь уборной врезалась в стену. Кельвин пришел в себя.

Дебора заколебалась. Если она сейчас войдет в офис, бежать будет некуда. Он скорее всего вломится раньше, чем она успеет позвонить, и, конечно, раньше, чем кто-либо сможет приехать. Звонку придется подождать. Надо выбраться из здания. До дороги всего полмили, и она знала окрестности лучше, чем он.

Дебора повернулась, чтобы перебежать фойе, и увидела его — по другую сторону от жуткой носовой фигуры. Приволакивая ноги, Кельвин направлялся к дверям фойе, кренясь набок, как галеон. Может быть, удар головой вызвал небольшое сотрясение мозга.

Хорошо.

Кельвин думает, что она уже на улице. Может быть, он на мгновение лишился сознания и утратил счет времени. Хорошо.

Но не очень. Пока Дебора задерживала дыхание, надеясь, что он выскочит под дождь и она сможет запереться внутри и позвонить Керниге, Кельвин замедлил шаги и остановился, рассматривая закрытую дверь — как-то совсем по-звериному. Затем повернулся, как будто рассматривая что-то на полу. Дебора выглянула из-за ухмылявшейся зеленоватой женщины-змеи. Сердце екнуло. Кельвин протянул руку к белому пластиковому пакету и потрогал его.

Отдаленно, словно донеслось эхо абсурдного сна, она поняла, что это: китайская еда.