Военный полицейский украл ящик, убил по ходу дела одного чернокожего командира танка — преступление, которое, как он полагал (и справедливо), не станут тщательно расследовать. Сначала он, вероятно, не знал, что это за греческие штуки — только что они могут быть ценными. Он вытащил несколько образцов и связался с британским коллекционером, чтобы узнать побольше о золотой маске и прочих вещах, перевозившихся вместе с трупом. Надо думать, полицейский пообещал их продать и таким образом получил деньги на перевозку тела Гитлера. После этого он отправил ящик в Соединенные Штаты, но груз почему-то так и не прибыл, и след его потерялся. Полицейский основал тайное общество, чтобы разыскать пропажу.

Долгие годы местоположение ящика было неизвестно, пока он не обнаружился на побережье Франции. Ричард разыскал его по каналам черного рынка и привез в Атланту, но решил, что тело — которое он принял за Агамемнона — должно вернуться в Грецию.

Но в Грецию оно не попало, и Дебора понятия не имела, где оно сейчас и у кого. И станет ли оно тем, на что надеялись давно умершие нацисты, — способом объединить безумных сторонников превосходства белой расы под единым знаменем, сплотить их, приумножить их ряды, послать их штурмовать Трою изнутри? Жилые массивы и населенные пункты, деловые комплексы и малые предприятия — все падут перед врагом, который всегда таился внутри, как греки в деревянном коне... Конечно, это невозможно. Или это она наивна? Дебора вспомнила карту «групп ненависти» на сайте Южного центра по законам о бедности, заполненный эмблемами экран: ККК, «Арийские нации», бритоголовые, «Новые конфедераты»... Может быть, это не так уж и фантастично.

Как только она приземлится, позвонит Керниге и все ему расскажет. Расскажет о Гитлере и Волошинове, расскажете Магдебурге и падении Берлина, расскажет ему...

...что он был не прав?

И это тоже. Разговор будет нелегкий.

Она подумала о Кельвине и спросила себя, что сказал бы он. Вчера, лежа в постели, Дебора наконец позволила себе вернуться к ночи перед тем, как они получили результаты из лаборатории ЦПИИ, ночи, которую они провели вместе. Оказалось, что она почти ничего не помнит. Все воспоминания остались на кончиках пальцев, а не перед мысленным взором, потому что Кельвин выключил свет, а тяжелые шторы полностью закрывали свет уличных фонарей. Утром он встал раньше, и Дебора вдруг поняла, что жалеет, что ни разу не видела его голым — хотя бы потому, что такое воспоминание ощущалось бы более реальным, более конкретным, чем неуловимые ласки в темноте, которые только и сохранились в памяти. Было бы приятно увидеть его лицо тогда, приятно теперь вспомнить.

Ну что ж, еще не поздно. В следующий раз посмотришь и запомнишь.

Возможно. Но прежде потребуется разговор более трудный, чем все объяснения с полицией.

Глава 68

— Очередная идиотская теория заговора, — сказал Кин.

Кернига неохотно согласился встретиться и появился у нее в сопровождении Кина.

— Послушайте, — сказала Дебора. — У нас есть мертвый русский, одержимый поисками тела Гитлера и выследивший его до музея в «Друид-хиллз»...

— Только потому, что какой-то безумный старик считал...

— Послушайте, — повторила Дебора. — Вам кажется, что все это запутанный вздор из серии «что, если высадку на Луну на самом деле снимали в павильоне», но возьмите факты. У нас есть неофашистская группировка, охотящаяся за тем, что вы считаете оружием. Есть коллекционер, охотящийся за тем, что он считает древним экспонатом. Есть тело середины сороковых годов, обряженное, как древний воин. Что, если все это — одно и то же? Что, если вы ищете не ядерное устройство и не возбудителя оспы? Что, если тело представляет собой и экспонат, и оружие?

Кин открыл рот, чтобы протестовать, а вот Кернига слушал внимательно. Гнев, который он обрушил на нее во время последней встречи, сменился своего рода смирением, но чем больше она говорила, тем больше фэбээровец хмурился. Дебора нутром чувствовала, что Кернига готов поверить в ее правоту.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Возможно, это оружие не биологическое или химическое, — ответила Дебора. — Возможно, оно идеологическое. Политическое. Для нацистских безумцев Гитлер — бог и отец. Его телу приписывается значение, граничащее с магическим.

— Магическим?

— Так им кажется. Это больше, чем просто знамя. Это талисман, икона, высочайший человеческий символ того, что они есть и во что верят.

— Хорошо, — кивнул Кернига, — но почему это оружие?

— Потому что такого рода символы привлекают людей. Предполагалось, что тело ликвидировано несколько десятков лет назад, уничтожено врагами всего, что символизировал Гитлер. Если тело появится сейчас во всем блеске — это почти воскрешение. Триумф, знамя войны, и группа «Атрей» считает, что оно может привести их именно к этому — к войне.

— Против кого?

— Евреев, арабов, черных, геев, неполноценных, левых, — ответила Дебора, загибая пальцы, — и всех, кто помогает им или признает их право на существование.

Теперь они оба смотрели на нее — молча, с тревогой.