— Это построил мой предшественник, — Кельвин взял ее за локоть, — человек, с которого все началось пятьдесят лет назад. Мистер Эдвард Грейвс. Великий человек и мой большой друг. Почти отец. Как жаль, что он не дожил до своего триумфа. Я устроил здесь ритуальный зал для нашей маленькой организации, но юридическая связь очень косвенная.

— Буржуазное уродство, — пробормотала Дебора.

— Я имел в виду не дом, — объяснил Кельвин, — хотя его тоже построил мистер Грейвс. Дом, однако, несуществен. Это просто оболочка.

— Для чего?

— Скоро узнаешь. — Он выглядел довольным, даже немного возбужденным.

Невысокие каменные ступени вели к большим двойным дверям, и Дебора пошла к ним; Белый Кролик перетаскивал самодельный пандус от фургона к лестнице.

Она остановилась, ожидая, пока Кельвин отопрет двери, стараясь держаться подальше от бритоголового парня со злобными и жестокими глазами и размышляя, не попытаться ли сбежать. Если ее пристрелят здесь — будет ли это хуже того, что ждет внутри?

— Входи. — Кельвин изящно повел рукой — словно вельможа восемнадцатого столетия.

Они попали в квадратный вестибюль и прошли по коридору с темным паркетным полом и картинами в рамах, изображающими атлетичные мужские тела, суровые пейзажи и древнее оружие. На одной стене висели черно-белые фотографии классических статуй — или их копий, — выставленных в музейных витринах и увешенных свастиками; везде на видном месте были даты — конец 1930-х годов — и простое слово: «Берлин». На одной из фотографий верховное командование нацистов в полной парадной форме осматривало знаменитого мраморного дискобола.

Потом, все так же держа Дебору под дулом пистолета, Кельвин наклонился и отодвинул в сторону персидский ковер, обнажив прямоугольник из дерева, выцветшего меньше, чем остальной пол. Он щелкнул парой утопленных латунных задвижек, и пол медленно ушел вниз. За люком оказался каменный пандус.

— Сюда, — велел Кельвин, явно довольный выражением ее лица.

Дебора шагнула вперед и встревоженно вгляделась в темноту. Было что-то знакомое в больших каменных блоках стен.

— Давай. — Он подтолкнул ее стволом.

Дебора напряглась, потом начала спускаться. Кельвин позади нее поднял и включил большой фонарь. Она пригнулась, спускаясь в люк, и на мгновение почувствовала теплый запах досок, но по мере спуска по каменному пандусу его сменил аромат влажной земли. Свет выхватил каменные стены, и она почувствовала, как становится холоднее. Они были уже на полдороге, когда Дебора разглядела, где заканчивается каменный пандус.

— О Господи...

— Точно, — отозвался Кельвин. — Впечатляет, а?

Внизу были тяжелые двери между двумя крепкими колоннами. Над массивной притолокой установлен треугольный камень, украшенный парой имперских львов. Сокровищница Атрея из Микен, воспроизведенная так, как она первоначально выглядела, перенесенная в сердце Атланты и высеченная из гранита Джорджии.

Дебора споткнулась.

— Точная копия оригинала, — сказал Кельвин, — в масштабе один к трем. Ее больше десяти лет тайно строили частные подрядчики. Очень частные. Большую часть работы выполняли наши люди. Этого святилища нет ни на каких чертежах дома. Здание можно обыскивать от крыши до подвалов, и никто ничего не найдет.

Позади нее Белый Кролик пыхтел, спуская ящик на колесиках по пандусу.

— Не понимаю, — произнесла Дебора. — Я думала... Не понимаю.

Кельвин только улыбнулся своей ласковой знающей улыбкой, достал из кармана тяжелый ключ, а из кронштейна на стене фонарь.

— Еще бы, — сказал он, вставляя ключ в замок. Механизм щелкнул в нескольких местах массивных дверей, и, когда он распахнул двери в непроницаемую тьму, Дебора услышала отдающееся внутри эхо.

— Ты думал, я войду сюда и сразу поверю, что ты всерьез настроен меня убить? — спросила она, несколько восстановив душевное равновесие. — Это подтверждает только то, что ты псих.

— Смотри. — Он толкнул массивные двери и включил свет.

Все было точно как в фолосе — купольной гробнице в Микенах: огромный улей циклопической кладки, более серый, но в остальном такой же огромный сводчатый купол, холодная пустота. Были и различия: огромные скобы для факелов, гневно-красные знамена с намалеванными свастиками, — однако по-настоящему имело значение только одно. То, на что направил луч фонаря Кельвин. Лежащее на земле тело.

Распростертое на спине, одна рука вытянута, словно в мольбе.

Дебора крепко закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не разрыдаться в голос.

На земле возле ее ног валялась сломанная трубка. Маркуса постигла та же судьба, что и его отца.

Глава 74

— Мы запрем тебя тут ненадолго, — сказал Кельвин, — пока обсудим наши планы, а потом поговорим.

— Вы убили его в Греции и привезли сюда? — спросила Дебора. — Зачем?

Ей было все равно. Она говорила просто потому, что не хотела, чтобы ее заперли в темноте с телом Маркуса.

— Разумеется, нет, — ответил Кельвин. — Он сам приехал, искал меня. И, в сущности, нашел.

— И ты убил его, — сказала она.

— Конечно.