Читаем Машина различий полностью

– Ты же вроде принимал участие в Индийской кампании, – сказал Мэллори. – А я вот так и не разобрался, кто такие эти сипаи.

– Сипаи – это туземные войска. У нас там были крупные неприятности с мятежниками, всякая мусульманская чушь из-за свиного жира на винтовочных патронах! Чистейшая туземная глупость, но они, видите ли, не едят свинины, а к тому же – крайне суеверны. Паршивая была ситуация, счастье еще, вице-король Индии не дал туземным полкам современной артиллерии. Одна батарея многоствольных мортир Уолзли способна за пять минут отправить на тот свет целый бенгальский полк в полном боевом составе. – Брайан немного помолчал, а затем пожал плечами. – За время мятежа я насмотрелся всякого варварства – и в Мератхе, и в Лакхнау… Трудно поверить, что человек способен на такие жестокости. И ведь все это делали наши собственные туземные войска, солдаты, которых мы обучали и пытались воспитывать.

– Фанатики, – кивнул Мэллори. – Однако простые индийцы, разумеется, должны быть благодарны нам за разумное управление. За железные дороги, телеграф, акведуки и все такое.

– Ну, – протянул Брайан, – когда видишь какого-нибудь факира, сидящего в храмовой нише, голого, грязного, вонючего и с цветочком в волосах, – ну откуда тебе знать, что там творится в его свихнутом набалдашнике? – Он умолк, а затем вдруг резко ткнул пальцем через плечо Мэллори. – Вон там… Что они там делают, эти мерзавцы?

Мэллори обернулся. На поперечной улице возле самого перекрестка раскинулось большое кольцо игроков.

– Кости кидают, – объяснил он брату.

Под навесом разгромленного магазина гнусного вида оборванцы по очереди прикладывались к бутылке. Один из них, жирный и всклокоченный, сделал вслед «Зефиру» непристойный жест, дружки поддержали его нестройными угрожающими воплями.

Брайан упал на брезент ничком, а затем осторожно поднял голову над деревянным бортом тендера.

– Они вооружены?

– А какая разница, – пожал плечами Мэллори. – Нас же никто не трогает.

– Они за нами гонятся, – объявил Брайан.

Мэллори удивленно взглянул на брата, но тут же, к немалому своему изумлению, обнаружил, что Брайан совершенно прав. Оборванцы преследовали «Зефир», они неслись по пустынной улице, потрясая кулаками и расплескивая из бутылки остатки джина. Деревенские собаки, считающие своим долгом облаять каждую проезжающую телегу, – вот кого напоминал этот озлобленный, дико вопящий сброд. Брайан привстал на колено, расстегнул кобуру, положил руку на рукоятку странного, необычно большого пистолета…

И чуть не вылетел на мостовую, когда Томас резко прибавил скорость. Мэллори схватил брата за ремень, втащил его назад и бросил на брезентовое ложе, жесткое, но безопасное. Вот так и с тобою было бы, думал он, слыша, как стучит по мостовой уголь, просыпавшийся при рывке. Оборванцы прекратили бесполезную погоню и даже перестали кричать; они нагибались, поднимали куски угля и тупо их рассматривали.

– Откуда ты знал, что они собираются напасть? – спросил Мэллори.

Брайан вынул носовой платок и начал отряхивать с коленей угольную пыль.

– Просто знал.

– Но почему они так?

– Наверное, потому, что мы тут, а они – там. Потому, что мы едем, а они идут пешком! – Брайан явно недоумевал, ну как же можно не понимать таких простых вещей!

Мэллори отвел взгляд и сел.

– Возьми маску, – мягко сказал он, протягивая брату матерчатый квадрат. – Для тебя же брал.

Брайан застенчиво улыбнулся и начал возиться с завязками.

* * *

На всех перекрестках Пикадилли маячили фигуры в пятнистом обмундировании, тускло поблескивала сталь примкнутых штыков. Некоторые сидели, поставив на колени жестяные котелки, и завтракали положенной по рациону овсянкой. При первой встрече с патрулем Мэллори приветственно помахал рукой, однако отважные защитники отечества смотрели на проносящуюся мимо машину с таким агрессивным недоверием, что больше он этого эксперимента не повторял. Чуть подальше, на углу Лонгакр-стрит и Друри-лейн, солдаты активно учили уму-разуму небольшой отряд растерянных лондонских полицейских. Полицейские бестолково суетились со своими ни на что не годными дубинками. Некоторые успели лишиться шлемов, у многих были забинтованы руки и головы.

Том остановил «Зефир», чтобы подбросить в топку уголь, тем временем Фрейзер и Мэллори пошли наводить справки. По сведениям битых лондонских фараонов, ситуация к югу от реки полностью вышла из-под контроля. По всему Ламбету бушевали схватки; главным оружием пролетариата были булыжники и кирпичи, но слышалась и стрельба. Многие улицы были перекрыты баррикадами. По сводкам, кто-то открыл ворота Бедлама и выпустил сумасшедших на свободу.