Читаем Последний самурай полностью

Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза18+

Хелен Девитт

Последний самурай

Посвящается Энн Коттон

Благодарности

В 1991 году Энн Коттон приехала в школу деревни Мола в глухом районе Зимбабве — собиралась изучать женское образование. Там она познакомилась с двумя девочками, которые приходили в эту школу за сто километров, одни. Пансиона в школе не было, и они жили в хижине, которую сами же и построили. Считали, что им еще повезло, — обычно девочки в средней школе не учились, за это надо было платить; они бросали учебу и выходили замуж в двенадцать лет, в тринадцать. Энн вернулась в Великобританию и начала собирать деньги на их образование — торговала пирожными на кембриджском рынке. В 1993-м основала Кембриджский фонд женского образования. Уговорила «Боди шоп» спонсировать общежитие в Моле. Уломала другие организации спонсировать другие школы — сначала в Зимбабве, затем в Гане. Убедила меня войти в правление; я бы не дописала эту книгу, если б всякий раз, когда я обещала что-нибудь сделать для фонда, едва допишу, Энн Коттон не отвечала: «Ну конечно». Всю информацию о Кембриджском фонде женского образования можно получить по адресу: СВ3 9НН, Кембридж, Ньюнэм, Вордсворт-гроув, 25, и на веб-сайте www.camfed.org.

Благодаря профессору Дэвиду Левину эта книга стала гораздо интереснее, а ошибок в ней неисчислимо меньше; невозможно выразить, сколь многим я обязана ему за неизменное великодушие. И не могу описать, как я благодарна своей матери Мэри Деуитт Гриффин — не только за моральную и финансовую поддержку, но и за то, что многие годы она делилась со мной своими замечательными талантами. Тим Шмидт, Мод Чилтон и Стив Хутенски — бесподобные друзья; они знают, как я им признательна.

За свежий взгляд и внимание к деталям, когда и то и другое было необходимо позарез, спасибо Элисон Сэмюэл из «Чатто и Уиндус». Я благодарна Мартину Лэму, автору «Кандзи для начинающих», за то, что посоветовал мне программу Nisus, а также Нилу и Фусе Маклинн за огромную помощь с японским; спасибо Леонарду Гэмбергу за то, что взглянул на атом, Крису Дану — за то, что в первой версии проверил астрономию, Джеймсу Кейлеру — за любезный ответ на вопрос, в последнюю минуту возникший по прочтении «Звезд и их спектров», и Иэну Разерфорду за то, что нашел греческий шрифт, когда все сроки уже прошли. Все они, разумеется, не несут ответственности за ошибки, оставшиеся в тексте. Я особенно признательна множеству людей, которые помогли мне понять шедевр Акиры Куросавы; без них эта книга была бы совсем иной.

Без энтузиазма Джонатана Бёрнэма из «Ток Мирамакс букс» рукопись не стала бы книгой; глубина моей благодарности говорит сама за себя.


Я хочу поблагодарить правообладателей за разрешение использовать материалы из следующих источников: «Биографическим словарь кино» Дэвида Томсона; «Эскимосская книга знании» Джорджа Бинни (Hudson’s Вау Company); «Учение о гармонии» Арнольда Шёнберга, пер. Роя Э. Картера (англ. издание — © 1983 Faber and Faber Ltd); интервью Джона Денвера (Melody Maker, 3 марта 1976 г., с. 11, © Chris Charlesworth / Melody Maker / IPC Syndication); «Принципы аэродинамики: основы аэродинамического конструирования» Арнольда М. Кейти и Цзюэнь-Яня Чоу, 1986 (John W. Wiley & Sons, Inc.); «На глубине полмили» Уильяма Биби (Bodley Head); «Фильмы Акиры Куросавы» Дональда Ричи (University of California Press), © 1984 The Regents of the University of California; «Твердое тело» Х. M. Розенберга (© 1988 Oxford University Press), Oxford University Press; «Еврейская грамматика» Гезениуса, испр. и доп., ред. Э. Кауч, 2-е англ. издание А. Э. Каули (1910), Oxford University Press; «Сага о Ньяле» (выдержки со с. 244–246), пер. Магнуса Магнуссона и Херманна Палссона (Лондон, 1960) © 1960 Magnus Magnusson and Hermann Pálsson, цитируется с разрешения Penguin Books Ltd. Я хотела бы поблагодарить Kurosawa Production K. K. за позволение цитировать сценарий «Семи самураев» (七人の侍).

Пролог

Отец моего отца был методистский священник. Высокий, красивый, благородный; с роскошным басом. Мой отец был рьяный атеист и поклонник Кларенса Дэрроу[1]. Другие мальчики пропускали уроки, а он перепрыгивал целые классы, читал дедовой пастве лекции об углероде-14 и происхождении видов и в 15 лет получил полную гарвардскую стипендию.

Принес деду письмо из Гарварда.

Что-то глянуло из прекрасных дедовых глаз. Что-то сказало его роскошным басом: По справедливости, надо бы дать противнику шанс.

В каком смысле? спросил мой отец.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Авиатор
Авиатор

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог. Автор бестселлера "Лавр" и изящного historical fiction "Соловьев и Ларионов". В России его называют "русским Умберто Эко", в Америке – после выхода "Лавра" на английском – "русским Маркесом". Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки.Герой нового романа "Авиатор" – человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счетом ничего – ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре – 1999 год?..

Евгений Германович Водолазкин

Современная русская и зарубежная проза
Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт