Читаем Марс, 1939 полностью

– Я бадминтон попросить хотела – есть? – Она шагнула в пыльный полумрак. За столиком, сразу у входа, сидел кладовщик в синем рабочем халате.

– Хорошему человеку всегда пожалуйста. Держи. – Он протянул пару ракеток и волан. – Расписаться только не забудь.

12:25

Девочка стояла в задумчивости у песчаного холмика, потом вскарабкалась на него, выпрямилась и постаралась подпрыгнуть.

– Даша, перестань, папе больно, – не отрываясь от книги, прикрикнула женщина.

– Пусть прыгает. – Торчавшая из песка голова улыбнулась, но девочка шустро затопала к реке. – Пожалуй, и я искупаюсь. – Холмик зашевелился, рассыпался, и освободившийся папа начал отряхиваться от песка.

13:20

Вера вилкой подцепила кусочек сардельки, густо измазанной кетчупом.

– Очень вкусная сарделька. Зря, Антоша, отказываешься.

Сын замотал головой:

– Рыбы наловлю, изжарим, тогда поем.

– Ершей, как вчера?

– Сами виноваты. Я предупреждал, ершей не жарить нужно, а варить. Ерши во всякой ухе хороши, так дядя Степан говорит.

– В помойном ведре они хороши, ерши твои. Ешь, а то не пущу на рыбалку.

– Ладно, с собой возьмем, потом съест. – Никита положил на тарелку хлеб. – Занеси в домик.

– Я на озере буду, сегодня карасиный клев ждут.

Семейство чинно покинуло столовую университетской базы отдыха «Веневитинов кордон».

14:55

Застежка-молния сходилась с трудом, пасть сумки закрывалась неохотно. Пережор.

Вадим Сергеевич примерился:

– Пуда полтора.

– Знаешь, если ты перешел на старые меры, пуды да аршины, так и зарплату свою считай николаевскими червонцами. Сколько там в них было, пять граммов золота? – Жена отложила журнал, старую «Ниву».

– Семь, девяносто девятой пробы.

– Получается…

– Получается столько, что лучше бы и не знать. Жизнь теперь другая, новая.

– И люди новые. Вот погляди. – Она показала фотографию в журнале. – Лица-то какие, даже крестьянские – умные, красивые. Куда делось?

– Съелось. Ты едешь или как?

– Еду, еду. Вернусь к пятнице, если маме лучше станет и бензин раздобуду.

Одинг потащил сумку к выходу, помог жене устроиться.

Хлопнула дверца, бахвалисто и несолидно затарахтел мотор «Запорожца». Вадим Сергеевич помахал рукой, прощаясь. Теща хворает, как одна остается. Всю жизнь хворает, внимания требует. Ничего, это даже кстати. Можно похолостяковать.

15:15

– Беру. – Мишка прыгнул, звучно шлепнул по мячу и, не устояв, упал, подняв вокруг рой сверкающих брызг. Мяч отлетел в сторону и поплыл, уносимый течением.

– Догоняй, собственник. – Парни стояли по колено в воде, смотрели, как он вплавь добирается до мяча и, толкая головой, ведет его назад, в кружок прибрежных волейболистов.

16:50

Тугая струя упиралась в ведро, ломая хрупкие грибные шляпки. Девушка прикрутила ручку крана, низведя поток до тонкой струйки.

– Сколько их у тебя, Зина! Не страшно? Поганки ведь. – Вера с чайником встала рядом.

– Не поганки. Попы, так в народе кличут, местное название. – Девушка отодвинула ведро, освобождая колонку. – Нужно только первую воду слить да кожицу очистить. Вроде курятины по вкусу.

– Ой ли. – Вера ополоснула чайник. – Шампиньоны знаю, подберезовики, маслята. А попы?

– Пьем же грузинский чай. – Подхватив ведро, Зина пошла на студенческий край базы.

18:30

Сковорода шипела и отстреливалась.

– Не пригорят, Антоша?

– В самый раз. – Сын деревянной лопаткой переложил рыбу на тарелку. – Последняя жарка осталась.

Белые, вывалянные в муке караси легли на сковородку.

На столбе закашлял репродуктор.

– Тихо, Антон, дай послушать.

– «Товарищи отдыхающие, сегодня в восемь часов вечера в библиотеке состоится беседа на тему „Крестьянский быт довоенной России“. Повторяем: товарищи отдыхающие…»

– Зови папу, пора карасей есть, – скомандовал сын.

19:00

– Виктор Платонович, сегодня мы с вами играем?

– Верно, Леонид, вы белыми.

– Может, перенесем? Дочка простыла, перекупалась. Нужно посидеть с ней, капризничает.

– Как скажете. Выберем времечко позже. – Петров отошел от расчерченной таблицы «Шахматный чемпионат базы отдыха».

20:15

Стекляшка библиотечного павильона заманчиво мерцала в подступивших сумерках. Хрустальный храм культуры.

Петров приоткрыл дверь.

Вадим Сергеевич сидел в низком креслице рядом с заставленным экспонатами столом. Два десятка жаждущих знаний слушателей расположились полукругом. Знакомые все лица. Да и откуда взяться незнакомым – на базе едва семьдесят человек, половина возможного. Вздорожал нынче отдых, даже такой. Не по средствам-c, да-c!

Петров примостился рядом с кладовщиком.

– Давно начали? – справился шепотом.

– Минут пять. Слушайте, слушайте.