Читаем Марс, 1939 полностью

– Поскучнел Антоша. – Вера отложила вязание. – Вернемся в город, а?

Никита покачал головой:

– В городе тоже не сахар. Пошли, ребенок старался.

Чай, разлитый по стаканам, в свете двадцатипятиваттной лампочки казался черным, смоляным.

Никита пригубил.

– Травку добавил, да?

– Три щепоти чая, щепоть зверобоя и пять листков мяты. Дядя Степан присоветовал.

– Вкусно. Очень полезно, наверное.

– Полезно, – солидно кивнул Антон. – Дядя Степан в травах разбирается.

– Конкурирующая фирма, – улыбнулась Вера.

– Я Степану Кузьмичу не соперник. Я кто? Сухой кабинетный ботаник, а он народный знаток.

Лампочка, свисавшая с потолка, зажужжала тонко и назойливо.

– Перегорит, – с опаской посмотрел Антон.

– Ничего, запасную даст наш Степан Кузьмич. Антон, ты в город не хочешь вернуться?

– Нет.

– Остаемся?

– Конечно. Что город, в город мы всегда успеем. Тут нормально. – Антон подошел к окошку, задернул занавеску. – Тут хорошо.

23:10

Петров откинул простынь, свесил с кровати ноги, нашарил на стуле одежду. А сейчас – акт самонаграждения за своевременный подъем. Отломил кусок шоколада, пожевал. С чувством глубокого удовлетворения встретили мы радостную весть… А шоколад горький.

Горько!

Падавший из окошка свет фонаря померк. Режим экономии, вырубили освещение.

Ключ туго повернулся в навесном замке. Пусть знают – нет нас дома.

Туман, снятый и разбавленный, стелился по пойме реки, вдали мерцал костер. Маленький ночной моцион одинокого джентльмена.

Ступени вели к мостку. Он оглянулся. Крутой берег высился безмолвной, безразличной ко всему стеной. Эпоха Цинь.

В тумане костер исчез. Петров шел, сверяясь с белой светящейся стрелкой компаса.

Размытое пятно огня появилось вдруг. Придется прилечь на земельку.

Петров пристроился у кочки.

Шагах в двадцати у костра сидели трое – два парня и девушка. Олег Муратов, Коля Патура и Аллочка Минакова. Студенты истфака, практиканты. Обычно с ними была и четвертая, Зина Лубина, но не видать. Сегодня она вообще на глаза не попадалась.

Невысокое пламя тянулось к висевшему на перекладине котелку.

– Пора пробовать, – нетерпеливо проговорил Патура.

– Не торопись. – Муратов, похоже, за старшего; троица застыла в молчании.

Чингачгуки.

Земля потихоньку отбирала накопленное за день тепло. Тяжелая работа. А со стороны – лучше и не бывает: подкрался, пошпионил – и спи, отдыхай. Проснулся, опять пошпионил, а там зарплату дадут или орден.

– Ну, пора! – не выдержал Патура.

На этот раз Муратов согласился. Сняв котелок с огня, он поставил его на землю и деревянной поварешкой разлил варево в большие фаянсовые кружки.

Мужчины пили отдуваясь, спеша, Алла выждала, пока остынет.

– Алеграмос, астарот, бегемот, весарта, – забормотал Муратов, запрокинув голову к небу. – Асафат, сабатан, угана!

Все трое, не усидев, пустились в пляс. Подпрыгивали, вертелись вокруг костра, кричали:

– Гулла, гуала, лафа! Сагана! Эха, шиха, рова!

Без музыки, а как работают! И слова знакомые, пикапу-трикапу, я Гудвин, великий и ужасный!

Петров согнал со лба жадного комара.

Первой сдалась Алла – рвало ее долго, потом уже и просто слюной. Обессиленная, она отошла в сторонку, села. Патура просто повалился наземь и захрапел. Один Муратов прыгал и прыгал, выкрикивая совсем уже нечто нечленораздельное. Наконец и он сел на старый ствол.

– Ты, кто видит меня, – сказал он вдруг внятно и связно, – знай, что плата – кровь! – И отключился.

Интересные у вас, ребятки, игры.

Петров встал, отряхнулся. Что же вы, други, пьете?

Он посветил фонариком в котелок. Пантерные мухоморы, мышатник, ягоды картофеля. А курим что? Тирлич. Интересно…

Он оттянул веко Муратову. Живы, сатанисты самодеятельные. Через часок раздышатся.

Петров отправился назад.

О поле, поле, кто тебя усеял…

Мелковата режиссура.

18 августа

01:25

Никита проснулся от стона – сдавленного, жалобного, отыскал в изголовье спички.

Мальчик бился в постели, взбрыкивал ногами, одеяло упало на пол.

– Антон, Антон, ты что? – Но сын, не просыпаясь, обмяк, расслабился и улыбнулся чему-то во сне. Никита постоял рядом. Дыхание ровное, мерное. Успокоился.

Он поднял одеяло.

01:40

…Ветви, листья проносились у самых глаз, но он и не думал замедлять бег, сила, упругая, налитая сила тела несла стремительно, превращая движение в полет, чарующий до восторга, до замирания внутри; он мог все, лес был в его безраздельной власти и расступался, стараясь освободить путь; он бежал, наслаждаясь волей, выстраданной и наконец пришедшей, он был почти счастлив, почти – потому что где-то оставалась заноза, красная мигающая точка, все настойчивее напоминавшая о возвращении…

05:48

– Звезда Чигирь, воссиявшая над лесом, есть знак неблагорасположения судьбы. – Патура показал на яркую точку в небе.

Володя, зевая, вышел из домика.

– Доброе утро, коллеги. Я в город на весь день, похороны, потом в университете справлюсь, как дальше быть. За старшего остается Муратов. Вопросы есть?

– Никак нет, – за всех ответил Патура.

– Тогда до вечера. Постарайтесь не выбиться из графика.

– Постараемся, – заверил Муратов.

– Я на вас полагаюсь. – Аспирант оседлал «Верховину». – Толкните, пожалуйста.