Читаем Марс, 1939 полностью

– Глупый ты человек. Разные вещи путаешь. Одно – конь, совсем другое – колбаса. – Возница критически осмотрел бричку, отобрал у Ивана тряпку. – Грязь размазываешь. Работу с любовью делать надо, без нее труд пустой, что вот эта конюшня.

– Конюшня-то при чем, Платоныч?

– В ней кони должны стоять, тогда будет конюшня. А тут духу лошадиного нет, сарай сараем. Кабы не свой овес, голодные бы остались. – Он ворчал себе под нос, а серая поверхность брички становилась после его тряпки иссиня-черной, и солнце отражалось в этой местами облупившейся синеве.

* * *

Уполномоченный поднял глаза на коротенький строй. Шесть человек всего – без него. А в инструкции акцентируется: мероприятие проводится в присутствии всех жителей населенного пункта, обязательно выступление актива, ударников, пионеров. Нагреть могут – не обеспечил, поди, оправдывайся – никого нет.

Он снова уткнулся в текст:

– Выкорчевывание корней реакционного духовенства, товарищи, – несомненный признак нашего движения вперед. Народу чужды культовые строения, взамен них он обретает клубы, стадионы, дворцы культуры. Мы все как один с радостью и без сожаления расстаемся с пережитками прошлого ради новой, светлой жизни! – Он не сдержался, кашлянул в кулак. – У меня всё.

– Ура! – негромко уронил чекист.

– Старшина, приступайте. – Лейтенант смотрел на тусклое багровое солнце, садившееся далеко за селом. Здесь, у ограды, снаружи, светило казалось чужим, отличным от дневного, теплого и милого. В стороне, на кладбище, уже пал вечер, солнечные лучи едва доставали верхушки крестов.

– Отчего это кладбища всегда около церквей стоят? – вполголоса спросил Иван.

– Попам под боком все иметь хочется, чтобы далеко не ходить, – снисходительно объяснил Федот. – А нашему попику вообще подфартило, в своем погребе устроился.

– Разве его не похоронят?

– Кто? – сплюнул Федот.

Старшина вернулся, коротко доложил:

– Готово!

– Укрыться! – скомандовал лейтенант и, подавая пример, присел на корточки у ограды.

Иван ждал. В прошлый раз бабахнуло – ого! Ушехлопов парочку зацепило, хоть и стояли неблизко.

Дрогнула земля, миг спустя прошуршало поверху. И всё? Иван распрямился. Столб пыли, алый от закатного солнца, стоял над церковью. Купол – исчез.

– Получилось. – Лейтенант сиял. – Точно и аккуратно, можно в центре города проводить.

– Получилось, – согласился чекист. – Идем?

– Пусть пыль осядет.

Низкий, подземный звук шершаво ожал сердце Ивана. Не звук, а тряс просто.

– Что это? – И уполномоченный поежился нездорово.

– На канонаду похоже, когда большие калибры говорят. – Старшина вопросительно смотрел на лейтенанта.

– Гроза, – беспечно махнул рукой Федот.

– Думаю, соседи голос подают, – задумчиво, не по-армейски ответил лейтенант. – Герасимов в Усмани сработал. Игорь Иванович, мы ведь не одни сегодня взрываем.

– Нет, по плану мероприятие проходит в пяти точках области.

– И время одно, верно?

– Да, девятнадцать пятьдесят, – согласился уполномоченный. – Но до ближайшей точки километров сорок.

– При взрывах такое бывает, – пояснил лейтенант.

Иван посмотрел себе на грудь. Вот оно какое, сердце, оказывается. Сейчас-то билось неощутимо, но память о наждачном прикосновении оставалась.

– Земеля, не отставай, – позвал Федот. – Чего понурился?

И правда, чего? Даже не заметил, что все ушли. Солнце – и то закатилось. Он поспешил за остальными.

* * *

– Похоже, вправду гроза собирается. – Иван отложил топор. – Весь день небо ясное, а как ночь – ни звездочки.

– Что тебе в звездочках. – Старшина костер раскладывал мудреный, фасонистый. – Без них забот хватает.

– Вот, на разжог пригодится. – Федот скинул кипу книг наземь. – Налетай, подешевело. Велено употребить.

– Раз велено, исполним. – Старшина выдрал листы, скомкал в шарики.

– Приготовили? – Уполномоченному не терпелось.

– Только спичку поднести. – Шарики пристроены меж наколотых щепок.

– Превосходно.

Важность момента наполняла Игоря Ивановича достоинством и степенностью. Ступал он мерно, тяжело, на пятку, каменные ступени крыльца чуть не прогибались под ним.

– Посветим ночке. – Он присел у костра. Упрямые спички ломались одна за другой. – Дрянь поганая. – А челюсти свело от гнева.

– Возьмите мои, товарищ уполномоченный, – протянул коробок старшина.

Загорелась бумага, от нее – щепочки, а там и весь костер занялся.

– Какой огонь, – восхитился Иван. – Цирк!

В цирке он бывал дважды, водили взводом, и понравилось ему – очень.

Словно ящерки огненные заскакали – красные, зеленые, голубые. Языки пламени изгибались причудливо в дуги, спирали. Умельцем оказался старшина.

– Здо́рово! – воскликнул с крыльца лейтенант. – Степан Власьевич, выйди, посмотри, бенгальский огонь, а не костер!

Басовый, тягучий звон морской волной качнул Игоря Ивановича и унесся в ночь. Откуда он? Колокола по весне поснимали, нет их. Он оглянулся.

– Потерял что, Игорь Иванович? – сержант пытался прикурить от костра.

– Звон. Слышали?

– Нет. Какой звон?

Уполномоченный посмотрел на лейтенанта. Уши помоложе.

Тот покачал головой:

– Никакого звона.

– Помстилось, – отступился уполномоченный.

Они стояли у костра, расцвеченные его отблесками.