— Вот эта вещь вместе с другими была найдена при обыске в квартире Виктора Бубликова. Вот этого, — и следователь ткнула пальцем в фотографию «громилы».

«Вот идиот! Он еще и вещи изнасилованных женщин коллекционировал, недоумок!» — мысленно возмутилась Аня.

— На допросе Зоя Овчаренко указала, что эта вещь принадлежит Вам. Можно, конечно, сделать анализ ДНК и с помощью экспертизы доказать, что этот бюстгальтер принадлежал Вам. Но я и без экспертизы скажу, что в вашем селе не так много обладательниц столь пышной груди, тем более в окружении Зои Овчаренко Я полагаю, что Вы тоже являетесь жертвой изнасилования. Почему же Вы ничего об этом не хотите сказать?

Аня упорно молчала.

— Так все-таки узнаете ли Вы кого-либо из этих мужчин?

— Нет.

Видимо не ожидавшая того, что Аня будет отказываться от дачи показаний на своих обидчиков, Людмила Ивановна выжидала некоторое время, надеясь, что Аня все-таки одумается. Но Аня упорно продолжала молчать. Наконец Людмила Ивановна произнесла:

— Не понимаю, почему Вы не хотите говорить правду. Я точно знаю, что Вы одна из жертв этих насильников. Возможно, Вас запугивали. Но теперь-то все фигуранты арестованы. Вам больше некого бояться.

Аня продолжала молчать.

— Ну, хорошо. Прочитайте протокол и подпишите здесь и здесь.

Аня подписала протокол, не читая. Ей хотелось как можно скорее покинуть этот кабинет. Подписав протокол, Аня уже хотела было подняться со стула и выйти из кабинета, но Людмила Ивановна остановила ее:

— Подождите немного.

Аня снова присела на стул.

— Я все-таки хочу знать правду. Не для протокола, видите, я больше ничего не записываю. Именно для себя, чтобы лучше понять ситуацию и прояснить для себя, кто же все-таки среди этой банды насильников организатор. Сейчас они все валят вину друг на друга, пытаются доказать, что их вина минимальна. И так получается, что организатор всех этих преступлений — Зоя Овчаренко.

Аня даже возмутилась:

— Как это она организатор? Уж скорее Костик, чем она.

Поняв, что все-таки сказала лишнее, Аня вынуждена была рассказывать и дальше, хотя ей очень не хотелось вспоминать обо всем этом.

— Так Вас все-таки тоже изнасиловали?

— Да. Но я больше нигде этого не буду подтверждать.

— Это совершил Константин Боровой?

— Да, и еще вот эти двое.

Аня указала на фотографии «громилы» и «крысеныша».

— Почему же Вы не хотите, чтобы этот эпизод был им добавлен? Почему защищаете их? Вас запугали?

Измученная допросом Аня уже тихим бесцветным голосом продолжила объяснять Людмиле Ивановне:

— Да не защищаю я их. Их итак накажут и без моих показаний. Поймите и Вы меня. Я за эти три года дружбы с Зоей потеряла работу и почти потеряла семью. Сейчас я снова работаю. У меня налаживаются отношения с дочерью и мужем. А если мое имя снова начнут трепать по поселку из-за этого дела? Вы даете гарантии, что меня не уволят с работы, а дочь и муж не отвернутся от меня? Я думаю, Вы мне таких гарантий не дадите. И мало того, что я пострадала от этих нелюдей, я снова могу оказаться на дне жизни, с которого я кое-как начала подниматься. Кого Вы думаете, если я снова окажусь без семьи и работы, накажут больше — меня или этих мразей? Их-то накажут на годы. А меня — на всю оставшуюся жизнь. Еще раз говорю, поймите, я не их защищаю, а хочу сохранить то, что дорого мне.

— Свидетелем по делу проходит Кристина Фролочкина. Это Ваша дочь?

— Да.

— Она не в курсе того, что произошло с Вами?

— Нет. Муж знает, но он меня простил.

— Хорошо, Анна Михайловна. Я Вас постараюсь понять. Ваша жизненная ситуация действительно неоднозначна. Держите паспорт и повестку. Отчитаетесь по ней за отсутствие на работе.

Взяв документы, Аня поспешила выйти. На крыльце ей совсем некстати почему-то пришел в голову плакат, увиденный ей в фильме про преступников «На свободу с чистой совестью». Тяжело вздохнув, она заспешила на работу, а, может, и в новую жизнь.

Глава 14

И снова осень. Аня шла на работу по тропинке через парк. Легкий ветерок срывал с деревьев и бросал к ее ногам желтые листья берез, зеленые еще, но уже отмершие листья вязов, ярко-бордовые листья боярышника. Яркое голубое небо совсем не предвещало скорой зимы, а между тем, на календаре уже был октябрь. Но осень стояла теплая, «золотая» и «бабье лето» не собиралось, судя по всему, отступать.

Настроение у Ани было под стать осени. При воспоминаниях о событиях годичной давности лицо ее становилось печальным, сразу становились видны морщинки на лице, словно синее небо закрывалось тенью от набегавших облаков. Но стоило Анне улыбнуться и снова, как в молодости, ярко сияли глаза под стать яркому, совсем не осеннему солнцу.