— Конечно, буду. Но сначала мне надо выполнить поручение.

Чайник дернулся в руке Ани, на стол пролился кипяток.

— Какое поручение?

Порывшись в кармане шерстяной кофты, Клавдия Егоровна достала какую-то бумажку, завернутую в носовой платок.

— Вот, Нюра, повестка тебе. В полицию тебя вызывают. На завтра.

— В полицию?

— Конечно, в полицию. Я думаю, это за тот случай, когда тебя менты пьяную привезли. Доигралась ты, Нюра, оштрафуют тебя за твое недостойное поведение. А я тебе не раз говорила, что ты дура, Нюрка.

Развязав, наконец, узелок, стягивающий концы платка, Клавдия Егоровна подала Ане повестку.

— Вот, в платок завязала, чтоб не потерять. Посыльный-то повестку принес, а вас дома никого нет. А я как раз на лавочке сидела. Ну, я и говорю, что зря ходить, я передам. Вот и передаю. Все. Поручение исполнила. Теперь можно и чаю попить. Подай-ка мне пирожок, вон тот, что с яблоками.

Аня положила повестку в карман халата, пододвинула соседке тарелку с пирожками. Потом она пила чай, что-то отвечала соседке, но в голове крутилась только одна мысль:

— Все, теперь это уже не остановить. Теперь все и всё узнают! Кошмар! Ужас!!!

Глава 12

Клавдия Егоровна, выпив две чашки чая и съев кроме пирожка еще и булочку и несколько конфет, наконец, поднялась из-за стола.

— Ну, вот и поручение исполнила и поужинала заодно. Спасибо за хлеб — соль.

— На здоровье, — отозвалась Аня, продолжая думать о своем.

Но соседке не хотелось уходить. Она решила еще поучить уму-разуму неразумную молодую, с высоты ее возраста, соседку:

— А ты, Нюра, все-таки подумай о своей дальнейшей жизни. Смотри, какой у тебя муж — и красивый, и рукастый, и умница. Не пьет в отличие от тебя. Одно слово — молодец. А ты будешь пить, бросит он тебя. Кому нужна алкашка? Да, Кузьма?

Но Кузьма промолчал. Не дождавшись ответа надоедливая соседка, видимо поняв, что пора бы ей уже и честь знать, наконец, вышла из дома.

Аня убирала со стола, мыла посуду, а в голове все время крутилась только одна мысль:

— Теперь все узнают.

Но неожиданно пришедшая мысль успокоила ее:

— А я буду все отрицать. Не было ничего — все. Эти сволочи все равно получат по полной мере. Одной обиженной бабой больше или меньше — роли не играет.

И вздохнув легко, она, уже спокойно домыв посуду, прошла в спальню и прилегла на кровать прямо поверх покрывала. Этот суетный день шел к концу, и можно было расслабиться. Аня ждала Кристину. От нее можно было бы узнать последние новости. Она уже начинала дремать, когда в спальню вошел Кузьма. Не ожидавшая его прихода Аня встрепенулась, села на кровати. Сев в кресло, Кузьма задал те вопросы, на которые ей сейчас хотелось отвечать меньше всего:

— Нюра, зачем тебя вызывают в полицию? И о чем это говорила баба Клава? Когда тебя менты домой привозили?

Вопросы, вопросы… именно те, которых она боялась больше всего.

— Не знаю.

Но обычно молчаливый Кузьма в этот вечер оказался неожиданно настойчивым и словоохотливым:

— Нюра, не увиливай! Все ты знаешь, только говорить не хочешь. И все-таки я повторяю вопрос — за что тебя вызывают в полицию?

Аня встала с кровати, подошла к окну. Ей не хотелось, чтобы Кузьма по ее лицу мог о чем-то догадаться.

— А я тебе еще раз говорю, что не знаю. Завтра пойду туда — скажут.

Обычно, если Аня о чем-то не хотела говорить мужу, достаточно было пару раз ответить в подобном духе, и Кузьма пасовал. Но не в этот раз. Кузьма, молча, сидел в кресле, и, судя по всему, не собирался уйти без ответа.

Аня смотрела в окно. Вечер был чудесный. Тихо и тепло было за окном. Солнце уже зашло за горизонт. Опускались сумерки, но было еще светло. Окна спальни выходили в палисадник, и сквозь приоткрытое окно ощущался приятный нежный аромат росших под окном левкоев.

— Нюра, я хочу знать, в чем дело. Я не встану с этого кресла, пока не выясню, в чем дело!

«За что же он мучает меня»!

Анна резко повернулась от окна, слезы брызнули из глаз:

— А я тебе говорю, что это мое дело и тебя не касается! Ты, вон, за Ларисой своей следи. Какое тебе дело до меня!

И сев снова на кровать, Аня расплакалась в голос. Не ожидавший подобного эмоционального взрыва Кузьма, несколько опешивший, некоторое время продолжал сидеть в кресле, потом сел на кровать рядом с Аней, обнял ее за плечи, прижал ее голову к своей груди:

— Нюра, прости, я не хотел тебя обидеть. Я не думал, что эти вопросы так тебя расстроят. Ничего ведь особенного в них нет. Что же ты так расстроилась?

И тут до него, наконец, стало доходить.

— Если только…

Он отстранил Аню от себя, и, держа ее руками за плечи, продолжил, догадавшись, чем вызван этот взрыв эмоций:

— Нюра, ты тоже там была?!! Тебя тоже изнасиловали?!!

Продолжая плакать, Аня молчала. Но Кузьма хотел слышать ответ на свои вопросы. Он даже потряс Аню за плечи, словно надеясь вытрясти из нее искомый ответ:

— Нюра, не молчи, отвечай! Ты была там?

Дальше скрывать не было смысла. Аня тихо прошептала:

— Да…

— Когда?

— Через день после того, как ты ушел к Лариске.

— Сколько их было?

Аня молчала. Не хотелось снова вспоминать обо всей этой грязи. Но Кузьма снова тряхнул ее за плечи: