Читаем Малинче полностью

В нетерпении она позвала Кортеса, чтобы сообщить ему что-то важное. Кортес предположил, что Малиналли собирается рассказать ему о каком-нибудь заговоре или плетущихся против него интригах. Он поднялся вслед за нею на вершину холма, откуда до самого горизонта раскинулся безбрежный зеленый океан тропической сельвы. Здесь можно было вздохнуть полной грудью, оглядеться и ощутить всю красоту мира. Но у Кортеса не было ни времени, ни желания любоваться природой. Встав перед Малиналли, он спросил:

— Ну что ж, мы одни, говори, что ты хочешь?

— То, чего я хочу, мне недоступно. Мы сейчас слишком далеко. Я хочу прикоснуться к своему сыну, почувствовать рукой его кожу, хочу говорить ему ласковые слова, хочу помочь ему понять этот мир, осознать его красоту и величие. Я хочу охранять сон своего ребенка, хочу, чтобы он знал, что жизнь его в безопасности, что самая сильная женщина в мире — его мать — оградит его от неприятностей. Он должен знать, что смерть далеко, что мы с ним одно целое, что нас связало нечто большее, чем желание просто быть рядом. Так вот: все, чего я хочу, что я люблю и к чему стремлюсь, мне недоступно, и виноват в этом ты, потому что ведешь меня за собой по дороге безумства и разрушения. Ты обещал мне свободу, но не дал, не захотел, да попросту не смог мне ее дать. Для тебя я не человек. У меня нет души, я лишь говорящая вещь, которая безропотно служит тебе. Я вьючная лошадь твоих желаний, капризов и безумств. Я хочу, чтобы ты остановился и огляделся. В этом мире ты не один. Те, кто вдет вместе с тобой, — живые люди. В наших жилах течет кровь. Мы знаем, что такое боль и счастье, умеем страдать и любить. Мы сделаны не из камня и не из дерева, мы не железные клинки, мы — живые, из плоти и крови. Мы думаем и чувствуем. Вспомни, как ты сам иногда называешь людей: ожившие слова, слова во плоти. Я хочу, чтобы ты проснулся и понял, что я предлагаю тебе обрести счастье. Наши души смогут объединиться, и вдвоем мы познаем настоящее счастье. Я предлагаю тебе поцелуи звезд, объятия солнца и луны. Умоляю тебя, Эрнан, откажись от новых войн, остановись, прерви свой поход на Гибуэрас. Смири гордыню и жажду власти. Вдохни полной грудью и обрети мир и покой. Вот чего я хочу, и в твоих силах дать мне это.

Кортес слушал Малиналли внимательно. Он понимал, что в этих словах кроется глубокий смысл. Он и не думал, что Малиналли может так глубоко и точно понимать то, что происходит в его жизни и в его душе. Никто еще не говорил с ним так открыто и бесстрашно. В глубине души Кортес был согласен с Малиналли. Вот только… только он не мог позволить себе согласиться с нею. Он не мог отказаться от тех желаний, которые вели его по жизни, от стремления к тому, чтобы прославиться, стать великим, быть может, даже величайшим из всех людей своего века. Эта его давняя мечта вот-вот готова была сбыться, и на чаши невидимых весов легли несопоставимые вещи: с одной стороны, власть, слава, богатство и сознание собственного величия, а с другой — город и женщина, уже побежденные и завоеванные. Вот почему он испугался минутной слабости и поспешил вспомнить о том, что Малиналли всего лишь женщина — выросшая в дикой индейской деревне рабыня, которой не дано понять все величие его замысла. Как и всем женщинам, ей свойственно все преувеличивать, она просто устала в этом пути. Но она права: для него, Кортеса, она действительно всего лишь вещь, инструмент конкисты. Рассмеявшись ей в лицо, он сказал:

— Не забывайся, Марина. Не позволяй чувствам брать верх над разумом. Смирись с тем, что уготовано тебе судьбой. Да, ты для меня прежде всего «язык». Вот почему я приказываю тебе: не смей больше беспокоить меня. Твое дело — подчиняться мне, и будь мне благодарна. Вспомни, что я для тебя сделал, вспомни, как ты жила до того, как судьба свела тебя со мной! Вспомни — и поблагодари судьбу и меня за эту встречу.

Договорив, Кортес развернулся и быстрым шагом направился к лагерю. Он ни разу не оглянулся. По его походке было видно, что он не на шутку рассержен. В ту же минуту неожиданный порыв ураганного ветра нагнал на небо тучи, скрывшие солнце. Стало темно, как поздним вечером, и не успел Кортес дойти до лагеря, как хлынули потоки дождя. Это сама природа, свидетельница его разговора с Малиналли, встала на сторону женщины, вняв ее мольбам и просьбам. Темные небеса и струи дождя, как потоки слез, — так стихии вторили чувствам и чаяниям Малиналли.