Читаем Малинче полностью

Эта новая реальность принадлежала не только ей, но всем подневольным женщинам. Казалось, будто все они в один миг уснули и одновременно увидели один и тот же сон. В этом сне женщины шли босиком по замерзшей реке. Луна отражалась во льду, как в воде. Кожа на женских ступнях, прикоснувшись ко льду, сжималась от холода и рвалась на кусочки. Кровавые следы на льду рисовали карту другого, нового звездного неба. Полная луна ровным светом освещала всех женщин, и вскоре их тела и разум объединились в единое целое. Они превратились в одну женщину, которая противостояла ураганному ветру и питала веру всех тех, кто мечтал об освобождении от мира слез и горьких чувств, ласк и наказаний, любви и крови, рождения и смерти, мира, в котором человек чем-то обладает и внезапно теряет то, что считал своим. Малиналли, оказавшись в теле этой единой великой женщины, увидела вокруг себя двенадцать лун. Ноги ее покоились на рогах поднимавшегося к небосводу полумесяца — тринадцатой луны, выпадавшей из общего цикла. Одним прикосновением руки Малиналли превращала сгустки боли и отчаяния в прекрасные розы. Вдруг она ощутила, что луна уходит у нее из-под ног, уступая место всепожирающему пламени. Этот огонь в одно мгновение испепелил и ее былые мысли. Разум Малиналли превратился в свет, который создавал образы, огненными стрелами вонзавшиеся в сердца людей. Слова же ее несли им огнедышащую правду об истинном значении дарованного человеку богами языка. Малиналли почувствовала, что сгорает дотла — вся, и душой, и телом… Когда она проснулась, в ее глазах стояли слезы, а сердце наполнял едва уловимый аромат прекрасных невидимых цветов.

Отражением отражения была Малиналли в ту ночь. Она шла по главной площади Теночтитлана, а за ее спиной плыла вышедшая из-за горизонта луна. Вытянутая тень, отбрасываемая ее телом на каменные плиты, покрывала большую часть расстояния, отделявшего ее от священного Камня Солнца — алтаря храма. Малиналли вышла на главную городскую площадь ночью, чтобы подойти к храму в одиночестве. Сейчас, когда город уснул, она могла наконец перевести дух. Ей больше не нужно было что-то переводить и растолковывать слова одного человека, обращенные к другим. От нее не требовалось сохранять видимое безразличие перед лицом богов ее предков, иначе испанцы могли бы обвинить ее в идолопоклонничестве. В Теночтитлан отряд Кортеса вошел лишь накануне днем, и Малиналли была поражена величественностью города не меньше, чем испанцы. В самом центре столицы оказался главный храм империи — грандиозное сооружение, план которого отражал представление его основателей об устройстве мира. От храма разбегались широкими лучами четыре мощеные дороги, уходившие на четыре стороны света.

Здесь, оказавшись у подножия Камня Солнца, Малиналли ощутила себя не только в центре города, но и в центре всего мироздания. Солнце, луна, камень-алтарь и она сама были единым неразрывным целым, и именно в этот миг Малиналли осознала: священный камень является отражением того, что не дано увидеть человеческому глазу. Этот каменный круг представлял собой не только символ солнца и ветра и был не только средоточием сил творения, но в то же время являлся отображением всего божественного, что незримо присутствует в окружающем мире и в каждом человеке.