Он уже собирается отойти от окна и найти кого-нибудь, с кем можно поиграть в карты, когда его взгляд улавливает движение прямо под окнами. Он наклоняется и видит Бэзила, идущего к уборной. Отсюда, с высоты, он кажется крошечным и худеньким, маленькая фигурка посреди открытого пространства: огромное оловянное небо тяжело нависает над головой, словно вот-вот обрушится, в воздухе вокруг его темного силуэта взметаются хлопья снега. Дэвид наблюдает, как на миг Бэзил останавливается. Мальчик смотрит налево и направо, поднимает лицо к небу. Он протягивает бледную руку, как будто хочет поймать снежинку. И внезапно Дэвид чувствует острое непреодолимое желания защитить мальчика, он оглядывает двор, проверяя, нет ли рядом других детей, которые могли бы его обидеть. Когда Бэзил только приехал в приют, он буквально притягивал задир, но с тех пор, как Дэвид подружился с ним, ситуация изменилась к лучшему. Остальные теперь знают, что если они обидят Бэзила, то Дэвид быстро наставит их на путь истинный.

Но двор пуст, и, пройдя еще с десяток шагов, Бэзил исчезает в уборной.

Еще какое-то время, возможно, вдохновленный видом этой маленькой руки, ловящей снежинки, Дэвид наблюдает, как снег проносится мимо окна, и предается мечтам наяву. Он смотрит на серую туманную гряду на горизонте и представляет себе жизнь за этой грубо проведенной линией, разделяющей бурую землю и белое, как кость, небо. Представляет будущее. Он представляет себя взрослым, мужем, возможно, отцом. У него настоящая семья. Он работает где-нибудь на ферме, или на фабрике, или на рынке. Довольный. Может быть, даже счастливый.

Охваченный внезапной меланхолией, Дэвид отходит от окна, отгоняя мысли об иллюзорном, смутном будущем. Он возвращается к кровати, ложится на спину и изучает голый потолок, в голове у него ни одной мысли.

В конце концов он закрывает глаза.

За тонким оконным стеклом беззаботно свистит ветер. Две фигуры пересекают пустой двор, их мысли наполнены смертью.

<p>20</p>

Бэзил ненавидит уборную. Он ненавидит ее летом, когда жарко и густой зловонный воздух кишит мухами. Он ненавидит ее зимой, как сейчас, когда ногам и заднице становится очень холодно, а хлипкие стены, продуваемые холодными ветрами, скрипят и пугают его в самый неподходящий момент. Липкие ледяные пальцы проскальзывают сквозь трещины, вылезают из выгребной ямы, и остается лишь сделать дела по-быстрому. Однажды он так испугался (было темно, ветер завывал так ужасно, что стены сотрясались и потрескивали, как будто в них ломились дикие звери), что поторопился и наложил в штаны. От него так сильно воняло, что Питер заставил его принять ванну, а сам отдраил его испачканные брюки водой с мылом. Он так и не забыл о том случае, хотя с тех пор почти два года прошло.

Мальчики и так над ним насмехаются, так что без разницы.

Однако в последнее время все было не так уж плохо. За этот год у него появилось несколько друзей. Хорошо, что он больше не новенький и стал взрослее. Кроме того, старшие мальчики защищают его и не дают в обиду. Поэтому он любит Питера и Дэвида как старших братьев. Питер ему почти как отец. Странно так думать, но это правда. Кроме того, когда-нибудь Питер станет священником, а значит, отцом.

Бэзил хихикает: ему нравится эта игра слов. Он заканчивает свои дела и встает с деревянной доски с гладким, заляпанным дерьмом отверстием в центре, темным порталом в яму внизу. Напевая себе под нос, он достает из ведра свежий початок, вытирается и бросает его в отверстие. Завязывает брюки и топает ногами – раз, два, – чтобы разогнать кровь. Он рад, что к нему никто не присоединился. В доске есть еще два отверстия, но он терпеть не может делить уборную с кем-то еще. К тому же это отвратительно, особенно если твоим соседом оказывается Финнеган, который много пукает, или Иона, который постоянно над ним подшучивает, пока он пытается опорожниться. Он отпускает вульгарные шутки и смеется над его размером.

Он ненавидит Иону. И ненавидит, когда его дразнят.

А в последние дни стало только хуже.

И дело не в насмешках, а в чем-то более жестоком.

И даже опасном.

Прошлой ночью, когда большинство детей спало, несколько мальчиков собрались в дальнем углу комнаты и тихо разговаривали. Они сидели всего в нескольких футах от его кровати, и хотя он слышал их шепот, но притворился спящим.

Они обсуждали ужасные вещи.

Греховные.

Наверное, они догадались, что он притворяется, потому что Сэмюэл начал говорить громче, словно хотел, чтобы Бэзил расслышал каждое слово.

– Когда мы покончим с остальными, я хочу добраться до малыша Бэзила. Я хочу убить этого маленького засранца. Задушить его.

Все рассмеялись, а Бэзил в ужасе крепко зажмурил глаза. Откуда им знать, что он не спит? Они просто надеялись напугать его, заставить открыть глаза, чтобы потом напасть в темноте.

После Сэмюэла заговорил кто-то еще, Бэзил не узнал, кто именно. Он подумал, что это мог быть Саймон, но надеялся, что нет. Саймон всегда был добр к нему, и он друг Питера. Он молился, чтобы это был не Саймон.