Читаем Мальчики в долине полностью

Белое как снег лицо, серые губы. Ярко-голубые глаза открыты, он поднимает на нее взгляд. У него перехватывает горло, кажется, он хочет что-то сказать, но изо рта вырывается лишь воздух, легкий и холодный. Дыхание умирающего.

– Я отнесу малыша в дом. Скоро вернусь, – говорит Джон. Он берет укутанного мальчика на руки и бежит к дому.

Грейс оглядывает остальных.

И ловит их взгляды на себе. Открытые, прямые. Один из них, постарше, на вид ровесник Питера, произносит ее имя. Это не вопрос.

– Да, – отвечает она.

Она их не знает. Их лица ей не знакомы.

Питер упоминал разные имена, очень много имен, но сейчас она их не помнит. Не может вспомнить ни одного. Но это те, с кем он жил. Это те, о ком он ей рассказывал. Они кажутся ей родными, эти замерзшие, измученные незнакомцы.

Двое других мальчиков, укутавшись в одеяла и дрожа, прижимаются друг к другу.

Но они смотрят не на нее, не на дом, до которого осталось два шага и где их ждут тепло, еда и кров.

Они смотрят на Питера.

Старший из них встает на колени, подползает ближе. Он берет Питера за руку. По его щекам текут слезы, капая в серебристый снег.

– Питер, это Дэвид. Смотри, Питер. Здесь Грейс. Она рядом с тобой. У нас получилось. – Он всхлипывает, вытирает лицо, задерживает взгляд на Грейс, снова переводит его на друга. – Питер, пожалуйста, будь с нами. Останься со мной.

Питер переводит взгляд на старшего мальчика, Дэвида, поднимает глаза к яркому бездонному небу над головой.

Грейс хватает его вторую руку, надеясь, что он чувствует ее прикосновение. Она склоняется над ним и целует в щеку. Кожа у него ледяная, и она задерживает губы у него на щеке, стараясь согреть ее.

Когда она выпрямляется, он смотрит ей в глаза.

Он кажется счастливым.

Питер сглатывает и начинает говорить. Он выговаривает слова хриплым шепотом, похожим на сухой лист, скользящий по замерзшему озеру.

– Грейс, – говорит он.

Она сильнее сжимает его руку, пытаясь согреть ее пальцы.

– Грейс, ты их видишь?

Она открывает рот, но не знает, что ответить. Она смотрит на Дэвида, но он только печально качает головой, как будто это больше не имеет значения.

Может, действительно не имеет. Но она хочет знать. Ей это кажется важным, поэтому она спрашивает:

– Кого, Питер? Вижу кого?

То ли неожиданно собравшись с силами, то ли одним усилием воли, Питер поднимает голову. Он оглядывает пустой пейзаж, его глаза перебегают с места на место.

– Там, – говорит он. – И вон там.

Он смотрит на нее довольный и улыбается, показывая красные от крови зубы.

– Ты их не видишь, но они здесь. Они вокруг нас, Грейс, и я спас их. Спас их всех.

Грейс видит отца, возвращающегося из дома. Она молит, чтобы он поторопился и помог ей отнести Питера в дом. В тепло. Обработать его рану. Исцелить его…

Питер сжимает ее пальцы, она оборачивается и смотрит на него, заглядывает ему в глаза. Он все еще улыбается, но улыбка слабеет, и в эту секунду она понимает, что он уже не поправится, что тепло не поможет, что никакие лекарства не вылечат его, не удержат здесь, с ней.

Когда она осознает это, ее сердце постепенно успокаивается. Она чувствует, как отступает тревога.

Необходимость помочь ему, стремление удержать его рассеиваются, как сон, который улетучивается при пробуждении.

– Я тебя люблю, – говорит она.

– Они все вокруг нас, Грейс… и они ждут меня.

Дэвид утыкается головой в плечо Питера и плачет. Слезы душат его, он поднимает лицо и что-то шепчет Питеру на ухо.

– Да, Питер, – говорит Грейс и наклоняется к нему. – Ты спас их. Все хорошо. Теперь все хорошо.

Голова Питера откидывается на девственно-чистый снег. Он тихо выдыхает в последний раз. Отрешенный взгляд устремлен вверх и навечно замирает на бескрайней синеве неба.