Читаем Макумба полностью

( Я ж и говорю, с пятнами это поросеночек нужен. Ты, милай, как бы ужо умер. Вокруг живого человека всегда такая упругая жисть еся. Ты ее руками тудою, а она тебя от себя как бы это отталкивает. А я вокруг тебя руками вожу, а там пусто. ( Баба Настя покачала головой. ( Ты знаешь чего, милай, смерть, она холодная, так ты свои пятнышки попробуй кипяточком обдать.

( Какие пятнышки, ( простонал Шурик. ( Ты посмотри, у меня все плечо зеленое!

( Так я ж и говорю, что случай тяжелый. Вот я тебя и успокаиваю со всей своей деликатностью. А то, что оно у тебя аж под мышку залезло, так это я вижу.

Оставив бабе Насте 200 долларов на поросенка и травы, Шурик поплелся домой. Там по-прежнему лил дождь. Стащив с себя промокшую одежду, он сразу забрался под душ, медленно доведя воду до такой температуры, что едва выдерживал ее. Через час, он задыхаясь, выбрался из ванной и пошел к зеркалу. Пятно побледнело.

Через неделю позвонила баба Настя, сообщить, что травы прибыли.

( А что, пятнышки-то сошли от кипяточку? ( как будто вспомнила она.

( Уменьшились.

( Ну я ж тебе и говору ( смерть, она от горячего отступается. Она холод любить.

В назначенный час Шурик позвонил в дверь бабы Насти, но ему никто не ответил. Потом в полутемном коридоре появилась, сухая как вобла женщина и доложила:

( Гражданин, вы если к бабе Насте, так ее сегодня арестовали.

( А за что? ( опешил Шурик.

( Не могу знать. У нее ж, знаете, ни "грин-карты", ни пермита. А тут утром я иду за фудстемпами и встречаю этого, как его ( маршала. Он мне: гражданка, баба Настя здесь живет? А я ему - так точно!

( Какой еще маршал?

( Та обыкновенный. В фуражке и с орденом. И по-русски может. Вацеком звать.

Сгоряча Шурик чуть было не вернулся на родину. Затем прикинул, что от Рио-де-Жанейро до Брайтон-Бич ненамного дальше, чем от Рио-де-Жанейро до Одессы. А все эти Вацики, обезглавленные гуси, директора кладбищ и прочая чертовщина Сандры Майбиды не знали никаких пределов, как, видно, не знала никаких пределов ее любовь. Что до алтайской бабки с Брайтон-Бич, то она явно уступала бразильскому макумбейро. Шурику тоже нужен был макумбейро. Но его колдун должен был поднять тех всесильных духов, которые, по рассказам, обитали в самых темных морских пучинах, в самых вязких болотных топях, в самых глубоких нефтяных скважинах и от которых никому не было никакого спаса.

Когда, собрав чемодан, Шурик, с больной головой и обваренной кожей, зашел проститься с родителями, отец вдруг дрогнувшим голосом сказал:

( Сынок, маме так плохо, я не знаю... У меня сахар скачет, как сумасшедший... Может, ты останешься?

( Папа, послушай меня ( отрезал Шурик. ( Когда я уеду, вы оживете.

В Рио он бросился на базары, каждую неделю перемещавшиеся из одного района города в другой. Ему повезло в Капакабане ( старый индеец, увидев его у входа в палатку, печально закивал головой, показывая, что помнит его и, усадив за стол, снова бросил камни. Поглядев на них, он повторил диагноз: макумба, муйто макумба.

( Папай, ( спросил Шурик, ( ты возьмешься за это дело?

Индеец покачал головой:

( Тот макумбейро из Бахии. Сильнее тамошних колдунов нет.

( Что же мне делать, папай? Она же меня доконает.

( Езжай в Бахию.

Не стану описывать в деталях дальнейшие странствия истерзанного Пастернака, его метания по сельским базарам южной провинции. Переходим сразу к моменту, когда он направляется к старцу, чье имя я даже не берусь воспроизвести. Сперва путешественник задыхается в раскаленном вагоне грязной электрички, затем истекает потом в забитом крестьянами и назойливыми мухами автобусе, плывет по сумрачным протокам Амазонки. Наконец нос лодки с шорохом выезжает на песок и стоптанный ботинок швейцарской фирмы "Бали" ступает на дикий берег.

Стоя среди зелени и оглушительного птичьего гама, Шурик наблюдал, как к нему неторопливо приближается группа темнокожих детей с надувными животами и надеждой на подарки в глазах ( конфеты или жевательную резинку. У него не было подарков. У него были последние две с половиной тысячи реалов, зашитые отдельными пачками в плечах пиджака и поясе брюк.

Сухой как щепа старик дремал в гамаке, свесив к земле увитые взбухшими венами ноги. Не открывая глаз, он приветствовал гостя стократно слышанным: "Муйто макумба. Муйто".

( Так что мы будем делать, папай? ( спросил визитер, нервно закуривая.

Колдун вздохнул и стал неторопливо рассказывать, что нужно позвать танцоров из соседней деревни и каждому пошить новый костюм. Потому что если оденешь старый, боги воспримут это как неуважение и рассердятся еще больше. Много жертв надо, много крови. Хороший подарок надо.

( Та женщина, ( продолжал колдун, ( она не успокоится. Она снова сделает макумбу. Поэтому нам надо сразу дать столько, чтобы ее подарки были меньше. Тогда боги рассердятся на нее.

( Ну и во что это выльется, папай?