Читаем Макумба полностью

Но, проснувшись поутру, Шурик обнаружил исчезновение не только длинноногой наемницы, но и бумажника с 200 реалами, часов и даже магендовида на золотой цепочке. Это не столько разозлило, сколько подавило его. Осадок был тем тяжелее, что после всего выпитого он не мог припомнить, сблизило ли его с воровкой нечто большее, чем собственно воровство. Она была первой в его жизни женщиной такого роста, и, помимо практического, он имел к этому делу и чисто человеческий интерес.

И, наконец, кирпич. Кирпич упал рядом с ним, когда он стоял в запрудившей открытый рынок толпе, где ближайшая постройка ( кассы автовокзала и полицейский участок ( находилась от него в доброй полусотне метров, и притом была деревянной. Он ошарашенно смотрел на расколовшийся на три части глиняный брикет, когда стоявший рядом старый индеец тронул его за рукав и поставил диагноз: "Макумба" ( колдовство. Индеец завел Шурика в палатку, воздух в которой был пропитан густым запахом свешивавшихся с потолка пучков сушеных трав, и усадил за низкий стол. Достав из тканого мешочка горсть камней, он бросил их на доски. "Макумба, ( повторил он, горестно качая головой. ( Муйто макумба". Много макумбы.

( Кто? ( только и спросил Шурик, уже знавший, что в этой стране колдовала, как минимум, половина населения и если утром твои туфли шли к выходу из спальни еще до того, как ты вставлял в них ноги, этому было простое объяснение.

Сощурившись, индеец долго смотрел Шурику в глаза, потом, ткнув пальцем ему в лицо, сказал:

(Твоя женщина.

Шурик достал из кармана деньги и по привычке хотел сломить двадцатку, но, встретив взгляд индейца, отсчитал тому 50 реалов.

( Хорошо, ( похвалил тот.

Дома Шурик первым делом нырнул в морозильник и, выбросив прямо на пол несколько покрытых инеем пакетов, обнаружил вмерзшую в лед лягушку с искореженной головой. Взяв нож побольше, он выковырял лягушку и одним ударом отрубил ей часть головы. Из открывшейся полости он вытащил свернутую вчетверо бумажку, оказавшуюся его паспортным фото.

Выскочив к бассейну, где загорала Сандра Майбида, и потрясая мерзлым земноводным, Шурик сказал, задыхаясь:

( Сука, ты зачем мне это сделала?

( Хватит воровать! ( выпалила в ответ Сандра, в момент преобразившись из богини любви в богиню войны. ( Хватит обманывать честных людей!

( Ты же католичка, дура! Как ты могла сделать мне макумбу?

( Я посоветовалась, ( успокоила его Сандра, поднимаясь и натягивая лифчик на упругую грудь, между смуглыми полушариями которой поблескивал золотой крестик. ( Наш священник так мне и сказал ( если ты стремишься к церковному браку, то одну макумбу Бог тебе простит!

( Какая честная жизнь! ( взвыл от отчаяния Шурик. ( Ты же первая пошлешь меня в болото, если у меня не будет денег!

( Нам много не надо! ( очевидно, Майбида приготовилась к этому разговору. ( Мне в этой жизни не хватает двух вещей. Колечка вот здесь вот, ( она показала ему безымянный палец, ( и детей вот здесь вот! ( она похлопала себя по животу.

( Блин! ( сказал Шурик. ( У меня такое впечатление, что я не в Рио-де-Жанейро, а в Орехово-Зуеве.

( Что?

( Ничего, до свидания!

Когда она попыталась накрыть телом чемодан, который Шурик набивал своими вещами, он сгреб ее в охапку и, вынеся во дворик, швырнул в бассейн. Сердце его неприятно екнуло, когда, падая в воду, она ударилась рукой о мраморный бортик.

Ах, не знал Шурик, что нельзя так надругаться над влюбленной женщиной! Не представлял он, что закипело на душе у Сандры Майбиды, облившейся горючими слезами горькой обиды!

Ушел Шурик недалеко ( к барменше из биллиардной "Нитрой" Беате Мазовецкой. Она только что похоронила мужа и снова была кобетой на выданье. Потеряв работу на стройке, ее ревнивый Вацек днем сидел на крыльце, а ночью колотил вернувшуюся с работы жену. Однажды Беата, по горло сытая еженощными побоями, переночевала на биллиардном столе. Когда она вернулась домой, Вацек висел в гостиной на вентиляторе. Полька перекрестилась и стала подыскивать самоубийце замену.

К Беате, встречавшей Шурика призывными взглядами всякий раз, когда он появлялся в биллиардной, он вошел как к себе домой. "Коханый! Зачекалася!" ( захлопотала Беата, которая от свалившегося на нее счастья не знала куда раньше бежать ( то ли накрывать стол, то ли стелить постель.

Шурик не хотел ни еды, ни любви. Бросив чемоданы, он помчался на рынок. Солнце уходило за махровый край декорации из пальм и черепичных крыш. Крестьяне грузили свои палатки на машины, собираясь в обратную дорогу. Индейца не было.

К ночи стакан "Люксусовой" кое-как примирил Шурика с новой действительностью, и он стал прикидывать на глаз габариты пани Мазовецкой, которая воодушевленно готовилась поступить под его начало. Но планам Шурика не суждено было сбыться. Как только его подруга с резвостью бывалого джигита взобралась на него, в окно постучали. И крепко постучали, а если быть точным, то просто шарахнули со всего размаху по закрытой ставне, да так, что сердце остановилось от неожиданности. Через минуту дом наполнился дикими воплями Беаты: "Вацек! Вацек!"

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза