Читаем Майские страсти полностью

«Вся… Вся она, как будто, испарилась сегодня. Я тоже перед ней виноват… Он простила меня? Простила, мне кажется. Но я её не прощаю за то, что она простила. Такое нельзя прощать… мне так только тяжелее… Ведь я тоже её гордостью мучал… Надо было поцеловать её в щёчку как-нибудь… Нет… Я не должен сейчас так говорить… не должен… так я не уберегу… Надо уберечь других, чтобы уберечь себя… Из ямы нужно выкинуть тех, кто над тобой, чтобы самому вылезти…Вся в любви… Она душит её… Темнеет… Голова разболелась… Искупников ещё злится… Вот картина!.. душит … да… именно… душит… Любит… Имею ли я право любить? Допустим, да… И что? Не много ли это для меня? Хорошо достать пакетик сокровищ. А если стокилограммовый мешок? Пупок развяжется от такого мешка. Темнеет… Страшно как-то становится… и плохо, хотя, мне кажется, что это только кажется… Должно быть плохо… А, хотя, темнеет… вроде и неплохо… что темнеет.»

Солнца уже не было видно из-за крыш пятиэтажек. Красное вино заката разливалось по остывшему небу.

Яськов начал дрожать, как дрожать или от испуга, или от гнёта неведения:

«Холодно… Или мне это кажется?.. мне всё кажется… Нет…этого не может быть… Это не может быть сном… Стемнело почти… Прохлада… Какая тут любовь!.. Какой тут сон!.. Тот грех… Тот грех и этот грех… Надо это всё сгладить… Но как?.. Стемнело… Тогда… да… всё было тогда… Если бы я предложил ей встречаться, она бы засмеялась мне в лицо… Смешки, удары… подножки… Тьфу, я только теперь понимаю, что всё это значило… в полной мере… в полнейшей… стемнело… хотя не до конца, но как будто полностью стемнело… Я могу сейчас сказать Искупникову, что не трогал Алину. Он мне поверит. Но я не стану этого делать. Надо породить любовь… Не кружится ли у меня голова? Бред! Не кружится. Клинкин издевается. Ну и чёрт с ним. Недолго ему осталось, к сожалению. Он издевается… Он дьявола ненавидит сильнее, чем любит Бога… ха, он издевается… да… нет… Ему бы было скучно любить её… Мне жаль… Тот грех… мне жаль. Она чересчур сильно любит… и гордая. Конечно, ведь это так просто… Чем сильнее любовь, тем сильнее гордость… она такая сильная, что Искупникова даже этого не понимает.»

Андрей глубоко вдохнул аромат духов Алины и опустил голову:

«Очень сильно сегодня надушилась… Аж в носу щекотно… В чём суть?.. Почему в носу щекотно? Почему река выходит из берегов? Почему? За что? Ради чего? Мне кажется, когда-то берега были выше. Стемнело?.. Да, выше. Этот мир мал, для рек. Человек опередил мир. Душа задавила мир, а мир обмельчал. Надо всё поменять. Надо перевернуть жизнь кверху ногами. Сделать… Не будет темнеть…»

Машина Романа проехала автовокзал и с большей скоростью помчалась в сторону района, называемого «Ботаникой». В городском воздухе было чисто, как будто ясное весеннее небо летало по нему и заражало своей чистотой. Чёрные тени прохожих бродили по тротуарам.

«Что такое люди? Нельзя… отвечать значит говорить неправду… Нельзя… Стемнело?.. Нельзя отвечать… Стемнело? А где же грех?.. Вот! Она любит за то, за что другие ненавидят, и ненавидит за то, за что другие любят. Её изнасиловали… Да… это было изнасилование… А, может, она сама себя изнасиловала?.. Да нет… Её… она… мы… Почему проститукта? А ведь проституткой станет… Боже! Да! Почему проститутка? Не потому ли, что к ней относились как к проститутке ещё до того, как она стала проституткой? Всё это интересно… Ох, как интересно жить…»

Они вышли из машины и дворами направились к посадкам. Вокруг галдела детвора.

«Как веселятся!.. Они ведь они ещё не знают, как интересно жить. Что дальше? Кто они? Что же дальше с ними будет? Ох, как я их полюбил!.. Опять любовь. Вот Алина!.. А умею ли я страдать? Есть ли у меня для этого сердце? Ах, как жить хочется! Как же хочется домой… Её целовать надо.»

Роман заметно опережал остальных.

– Эй, милейший, не торопись! Куда нам торопиться-то!– зевая, крикнул ему Клинкин.

«Ох, Димка, спасибо! Не хочу торопиться… Дрожу… но торопиться не хочу… Вот деревья. Ух, здесь ещё темнее!.. Домой ещё сильнее хочется. Огонь… Нужно побыть на морозе, чтобы полюбить огонь и тепло… Дома уже далеко сзади… Не вижу… Но я знаю, что они уже далеко.»

Роман едва не упал и Андрей помог ему. Что-то новое зажглось в сердце Яськова.