Читаем Майские страсти полностью

Одна из её подруг была рослая, крупной кости девушка с короткими пепельными волосами; злюка и сплетница. Другая – с русой, длинной, кучерявой шевелюрой; вся в белом (белые джинсы, белая футболка со стразами на груди, образовывавшими большую пятиконечную звезду; белые кроссовки), вся – точно в колыбельном забытьи,– глаза полуоткрыты, рот полузакрыт, голова опущена, видимо, из-за игры совести и смущения. Как у всех страстных людей, у Искупниковой среди подруг были и дьяволицы, и ангелочки.

Они подошли к лавочке, и ожили фонари.

– О!-вскрикнула Алина вместо приветствия.

Андрей открыл рот, Искупникова махнула рукой, предупредив, что лучше молчать. Её глаза блестели зловещей улыбкой злости. Алина была чем-то ужасно недовольна, возможно, тем, то ничего вульгарного пока не случилось.

Её лицо казалось необыкновенно красивым, точно взор фонарей усиливал прелесть Искупниковой.

На ней была чёрная футболка с глубоким вырезом, под которым виднелась изображение белой розы; короткая джинсовая юбка и чёрные туфельки. На плече висела кожаная маленькая тёмно-синяя сумочка. Лицо и верхняя часть груди сверкали необыкновенной, скорее болезненной бледностью. В ушах были длинные серебряные серёжки, которые, игриво трепыхаясь, свисали почти до середины шеи. На правой руке – золотой браслет, три золотых кольца на указательном, среднем и безымянном пальцах правой руки, два кольца – на мизинце и безымянном пальце левой руки; Алина нервно крутила кольцо с бриллиантом, самое большое из них (тот, что на мизинце).

Искупникова, раскуривая сигарету и жуя жевачку, сказала:

– Это мои приятельницы… а вы… их знаете.

– Знаем,– кивнул Мелюков.

– Умница.

Она повернулась к Яськову:

– Дай-ка… я на тебя посмотрю, мой милый.

Искупникова, продолжая жевать жевачку, по-доброму улыбнулась.

– Вот так надо тебе выглядеть,– сказала она и поцеловала Андрея в нос, обдав его нежным теплом перечной мяты и яблочной свежести мокрых губ.

Алина хихикнула, тряхнув головой. Яськов почувствовал, что и от волос, будто тоже пахло мятой, яблоками и ещё слегка недоспелой малиной.

– Что?-крикнула Дмитрий, видя, как глаза Искупниковой устремились в его душу.– Что смотришь на меня?

– Ну выколи мне глаза,– пожала плечами Алина. Она на мгновение медленнее стала жевать жевачку, задумавшись о том, чем могло быть спровоцировано такое резкое поведение Клинкина.

– Рады бы… да нечем, ха-ха,– заржал Мелюков.

Алина взглянула на подруг и сказала:

– Остряк, видите ли… Ты взял выпивку?.. И почему на меня смотришь… как будто я – бутылка какая-то.

– Я взял, взял… шампанского. Пять бутылок,– он указал Искупниковой на большой пакет возле лавочки.– Но я ещё не пил.

– Маме расскажешь, а мне врать не надо… Ты не умеешь. Если бы я не была лгуньей, я бы тебе показала, как надо лгать.

Андрей, словно долго этого ждал, кинулся к Клинкину и, размашисто улыбаясь, шепнул ему на ухо:

– Я так и знал.

– Что?

– Вот что,– Аней кивнул в сторону Кати.– Я так и знал, что это был только один только каламбур. Я знал это!

– Уйди, придурок,– Клинкин вскочил и толкнул Андрей в грудь.– Ничего ты не знал… Ничего.

Дмитрий в отчаянии всплеснул руками, показывая, что сожалеет о вырвавшихся эмоциях.

Наступило что-тот вроде душевного равновесия их компании. Катя о чём-то говорила с Мелюковым, смотря на того бестолковым взглядом. Подруги Алины скорее хихикали, чем шептались. Сама Искупникова с отчаянием недоумения во взгляде поворачивала свою русую головку то к Яськову, то к Клинкину.

– Вы от меня что-то скрываете,– сказала Искупникова, кивая головой.– Да… Вы от меня точно что-то скрываете.

Дмитрий подошёл к ней вплотную и больно схватил за плечо.

Алина, как будто от избытка мыслей не могла ничего сообразить. В её глазах горел огонь жестоких сомнений. Задумчивость Искупниковой имела чересчур поэтический, даже лирический вид.

Алина тряхнула головой и стала кусать губы. Она ударила Клинкина по руке в бессилии от того, что ей мешают злиться.

– Ты в чём-то выиграл у него, да? Я правильно поняла? Да, ты верно делаешь, что молчишь,– спросила Алина Яськова, как бы одабривая его, чтобы выиграть для себя время что-то сообразить, и затем кивнула в сторону Дмитрия.

Андрей двинулся к Насте.

– Стоять! Куда пошёл! Ко мне повернись! Отвечай!– с поднятым подбородком сказала Алина.

Яськов подошёл к ней и сказал:

– Мы с ним были… дружны!

– Значит, выиграл… так я и знала. Давно это было?

Алина не сдерживала прорывавшуюся из души светлую улыбку. Андрей читал в этой улыбке и благодарность, и похвалу, и торжество.

– Это не важно,– ответил он.

– Да,– кивнула Искупникова.

Яськов прищурился и пристальнее вгляделся в Алину. Её глаза смотрели на него, но Искупникова не понимала мысленной работы, которая начинала шуметь в голове Андрея. Сознание Яськова тревожило его и угнетало.

«Нет, так этого нельзя оставлять,– думал он.– Она слишком сейчас обрадовалась. А ведь я ей подал надежду. Я сказал! И начала видеть во мне более высокого человека плюс к этому. Боже, мне и нельзя быть с ней, и нельзя не быть с ней. Я должен, должен ей на ногу наступить. Господи, она – же дитя совсем!»