Читаем Майские страсти полностью

Облако ситца влетело в комнату. Клинкин оглянулся, словно он был способен слышать, как это произошло. Дмитрий что-то начал предчувствовать. Он, наскоро обувшись, выбежал из спальни и через полминуты был на улице. Синева переместилась с края неба на город. Вслед за костром месяца и звёзд потухал и костёр ночи.

Клинкин вспоминал недавний облик девушки, и она стала ему казаться ещё милей, чем несколько мгновений назад. По противоположной стороне улицы пробежала девушка в белом платье. Ему сначала подумалось, что это была она. Но случайная встречная оказалась брюнеткой, и Дмитрий вновь неровно побрёл по тротуару.

Что-то скользнула сзади по его шее. Клинкину почему-то померещилось, что это ситцевый платок. Он оглянулся. Это был всего лишь ароматный, синеватый шёпот ветра. Дмитрий чувствовал, как за ним приглядывает надменное, неморгавшее око содеянного. Он и сам старался не моргать и смотрел куда-то вперёд: то ли в будущее, то ли в вечность.

На кровавых обочинах зрения то и дело появлялась невеста в белом платье. Клинкин в эти мгновения слышал чей-то смех. Это смеялся либо он, либо она, либо они вместе. Ситцевое молочное облако опустилось на его голову. Сзади кто-то заплакал, в лицо выплеснули будущее…

Солнце только что вынырнуло из глубин ночи, когда он очутился у дома Яськова. По пыльному асфальту мимо него бежали на работу люди.

– Эх,– задористо крикнул Клинкин.

Весёлое отчаяние улыбнулось на его лице.

– Вот сейчас-то мы с тобой и поговорим… мой верный надзиратель,– оскалился Клинкин. Он на мгновение схватился за голову.

Андрей жил в квартире на первом этаже. Он открыл Дмитрию и впустил того в прихожую. На Яськове были чёрная футболка и белые шорты,– дома стяла невыносимая духота.

– Твой отец дома?– спросил Клинкин.

– Ушёл только что.

– Хорошо,– сказал Дмитрий и, не разуваясь, торопливо пошёл в комнату Андрея.

Через пару мгновений появился там и Яськов. Он закрыл дверь в спальню.

– Ты спал ночью?– стоя к нему спиной, спросил Дмитрий.

– Конечно, нет.

Окно выходило на запад. В команте было сумеречно, синевато. Полярная тишина дрожала в спальне Андрея.

Дмитрий как-то неряшливо осмотрел комнату.

Вдоль одной стены стояла кровать, вдоль противоположной – шкаф с книгами. На письменном столе у окна чуть в стороне от разбросанных тетрадей виднелись иконы: Пантелеимона, Дмитрия Солунского и Господа Вседержителя. Лишь возле горевшей свечки кружил ореол света и тепла.

– Да… идеальное место для самоубийства…– заложив руки за спину, проговорил Дмитрий.

– Я заждался тебя.

Клинкин оглянулся и с болью в голосе сказал:

– Извини…– он посмотрел на свои ладони и поцеловал их.– Я был занят всё это время.

Дмитрий повернулся и исподлобья, как из-под тяжелейшего груза душа, посмотрел на Андрея. Яськов вздрогнул от чрезмерного удивления.

– Зачем ты пришёл?– спросил он.

– Разве ты так быстро перестал понимать всё… Из-за чего я пришёл? Разве ты тебе так быстро расхотелось меня видеть?..– плечом задев Андрея, Клинкин сел на кровать. Яськов пошёл в угол, как по привычке.

– Я думал, ты со мной будешь честен до конца.

– Странно как-то…– Дмитрий оглядел комнату.– Вот скажи мне, Яськов, тебе никогда… не казалось, что вот в этой комнате хранится что-то переворотное? Вот, например, когда президенты, короли всех самых сильных стран собираются вместе и решают судьбу мира, к этой гостинице, ну или там… дворцу… или резиденции… не знаю, где они там обычно встречаются… так вот, к этому месту подъезжают сотни машин, журналистов, фоторепортёров, и все ждут весточек, смотрят на свет в окнах. Все ждут заявлений этих монархов, все хотят пройти внутрь. А, вот, тебе не кажется… что именно здесь, в этой комнате, а не в позолоченных резиденциях, может вершится… судьба человечества?

– Здесь? Нет, здесь… не кажется.

– Я так и думал, что не здесь. А согласись, что и здесь что-то происходит, творится. А хотя… не принимай во внимание, это всего лишь похмельная ерунда. Так голова болит, что хочется… умереть,– звонко окончил Клинкин и резко поднял глаза на Андрея.

– Умереть?

– Ты никогда не слышал, что люди умирают? Ах, да… На тебя это похоже. Жизнь, конечно, заманчива… Но стоит ли жить, когда ждёшь избавления от тоски, когда хочешь умереть, потому что скучно? Вот бывают люди! Тебе не скучно от таких людей?

– Ты опять стал со мной не до конца откровенным.