Читаем Майские страсти полностью

– Никто тебе не может помочь.

Их тон стал чуть менее враждебным.

– А ведь ты хотела бы…

– Но я не могу.

Роман и Оксана замолчали. Несмотря на вырвавшееся из сердец презрение, им стало ужасно жаль друг друга. Их одновременно охватило сострадание. Даже телевизору, как будто стало их жаль, и музыка, словно сделалась тише настолько, что можно было услышать, как тяжёлые глыбы фраз падали на землю их взаимной ненависти.

Молчание выглядело неприличным.

– Согласись, ты ко мне даже грубее, чем… я к тебе,– Роман закашлялся и осторожно поднял глаз на жену.

– Да… Может быть… Но поверь, я тебе мщу неопасно. Я тебе мщу во всём, кроме любви. То есть, не такой любви, о которой мне мама говорила… Есть другая. Она такую не знает. И ты тоже. Хотя, может, когда-нибудь узнаешь, в отличии от неё.

– Ты думаешь?

– Ну конечно…– Оксану вдруг передёрнуло после того, как она вновь начала понимать, что нельзя же так мягко говорить с бандитами.– Отстань от меня, надоел. Ты сам знаешь, что этого не будет.

– Уже вижу, что не будет. Скажи, а тебе приходило в голову, что ты могла бы быть с другим?

– Приходило! И что? Что из этого?

– Да так…– Роман с облегчением вздохнул, вскочив на ступеньку невиновности, и так обрадовался, что не заметил, как сладко улыбнулся.

– Да так…– повторил он.– Ничего особенного. Но это не повод для развода.

– Так… Ты чего-то от меня скрываешь… Но я не про теперь… Точно скрываешь.

Оксана, не опуская глаз, подходила к мужу и с восторженным упоением вглядывалась в него так, как делают те, кто вот-вот о чём-то догадается.

– Эй, ты чего?– Роман испугался и даже попятился.

– Как чего?.. Ты чего-то боялся и боишься.

– Чего?

– И…случилось как раз то, чего ты боялся. Как всегда такое случается.

– Ты о чём?

Оксана присела и заглядывала в глаза Романа. Он уклонял голову, но глаза не опускал.

– Ты…– прошептала Оксана.– Ты мне изменил, да?

– Да ну тебя…

– Ты мне совсем недавно впервые в жизни изменил, да? Ну скажи, давай!

– Что сказать? Скажи ты.

– Что ж ты за мужик такой! И изменить по-нормальному не можешь! Как ты меня достал! Жизнь тебя, в конце концов, накажет за то, что ты отучил меня любить,– Оксана выкрикнула и упала на кровать, почти не дыша и ничего не чувствуя, словно произнесённые слова были пламенем её души, и эта душа испарилась из-за их губительного жара.

Искупников что-то бормотал под нос.

– А знаешь!.. Знаешь, что мне один человек сказал? Ха-ха,– Оксана чуть приподняла голову с кровати и вдруг, вытирая скользившие по щекам слёзы, громко захохотала.– Мне сказали… Что я тебя ненавижу лишь за то, что ты меня любишь.

Её лицо вновь исказилось гримасой боли. Оксана опять беззвучно рыдала. Губы дрожали, грудь трепетала.

– Не надо было мне на тебе жениться,– спокойно сказал Роман.

– Нет, надо было…– Оксана, пытаясь успокоиться и говорить ровным голосом, задерживала дыхание.– Просто надо было с самого начала быть честными друг с другом. А знаешь, что тогда бы было? Ты бы меня начал унижать, чтобы я захотела тебе изменить… И тогда бы совесть твоя была чистой, когда бы ты стал мне изменять с другой… Вот к чему бы ты меня начал подталкивать. Ты бы заставил меня изменить тебе, чтобы ты сам мог изменять…

– Да, но я не смог…

Оксана внимательней, более испытующе взглянула на мужа, как бы начав удивляться чему-то, а чему-то – радоваться.

– Ты тогда был такой… мягкий… Во всём…

Искупникова страстно продолжала что-то ещё толковать мужу, но Роман, зловеще поджав губы, думал о своём тщедушном страхе. Он чего-то цинично и лицемерно боялся.

Оксана, видя, что Роман её не слушал, замолчала и в назойливом шоке качала головой.

Снизу послышались торопливые шаги.

– О, сестрёнка твоя заявилась.– Оксана пальцем указала мужу на дверь. Открывай. Хотя сама откроет… Уж по одним шагам слышу, что это она. Не терпится ей.

Алина влетела в спальню, улыбаясь так широко, что стало казаться, будто и всё начало улыбаться такой же надменной улыбкой: и глаза Оксаны, и душа Романа, и ночь, подсматривавшая за ними в окно.

Искупников отвернулся от сестры. Алина посмотрела на лежавшую с чуть приподнятой головой Оксану и ахнула.

– Не помешала?.. Боже, что ж я везде и всем мешаю!..

– Проходи…– прохрипел Роман.

– Родственница моя, а ты что щёки-то вытираешь? От радости, что ли, плачешь? Думаешь, как я вовремя подоспела?

– Как хоть можно быть такой предсказуемой!– Оксана, вставая с кровати, цокнула языком, подошла к стеклянному столику у окна, налила в стакан немного воды и нарочно медленно выпила. Она поправила воротник халата, вновь оголивший её матово-загорелую грудь, и с сахарной улыбкой повернулась к Алине.

Та по-театральному и чуть нахально облизнула загоревшиеся алым презрением губки и сымитировал плевок в её сторону.

– Ром, я только что отказалась от свадьбы… Можешь завтра никуда не намыливаться… Хотя можешь где-нибудь ещё покружиться…– сказала Алина.

Искупников кинулся к сестре:

– Ты что… сдурела совсем? Как это?

– Вот дела! Интересно девки пляшут!– рассмеялась Оксана.

– Как это случилось?

– Никак… Я тебе всё сказала… Больше не хочу об этом…