Читаем Магия чудес полностью

Проблему возмездия за грехи следовало бы рассмотреть с еще одной точки зрения, а именно в контексте той роли, которую играет грех в невозможности контакта между низшим и Высшим «Я» виновного. Так как кахуны считали, что нельзя повредить Высшему «Я», и оно не является причиной прекращения контакта между ним и низшим «Я», отсюда следует, что низшее «Я» по причине чувства вины, которое оно разделяет со средним -«Я», ощущает стыд и ведет себя как малое дитя, которое прячется от родителей, стыдясь своих поступков.

Предположительно, это следует из того, что низшее «Я», оставаясь на уровне животного, не имеет собственного ощущения добра и зла. Все суждения на этот счет оно получает от среднего «Я», которое, благодаря своей способности мыслить логически, может постичь разницу между добром и злом. Коль скоро низшее «Я» некритически принимает оценку каждого поступка и общего отношения к окружающим, оно имеет склонность развивать в себе комплексы вины очень странным способом. Когда среднее «Я» уже приняло решение по поводу того, является поступок плохим или хорошим, и это решение передается в виде мыслеформы низшему «Я» для сохранения, процесс создания комплекса становится автоматическим. Так происходит потому, что низшее «Я» было свидетелем дурного поступка и всей силой своих органов восприятия ощутило физическое воздействие, ранящее ближнего. Это был физический стимул, совершенно реальный и ощутимый, и если низшее «Я» присутствовало при этом, оно тут же прониклось чувством вины, перерастающим в серьезный, тяжелый комплекс. Чтобы от него избавиться, нужно убедить среднее «Я», что вина была искуплена. Только тогда можно надеяться, что удастся склонить низшее «Я» к тому, чтобы оно избавилось от комплекса.

Если какой-нибудь христианин или представитель другой религии верит, что, согрешив, он оскорбляет Бога, и если он совершит греховный, по его мнению, поступок, но такой, который не приносит вреда ближним, например, пропустит участие в святой мессе или профанирует нечто совершенное, тогда его комплекс вины не будет слишком серьезным ввиду отсутствия сопутствующего греху непосредственного физического стимула. В таких случаях общепринятый метод искупления — пост и другие формы самоистязания. Поскольку такие формы наказания являются отличными физическими стимулами, они легко очищают психику от не очень серьезных комплексов вины, вызванных к жизни нарушением догматических религиозных предписаний. Именно по этой, чисто практической, причине посты и молитвы, применяемые на протяжении многих лет, являются популярнейшим ритуалом искупления грехов.

В отношении грехов, содеянных по недосмотру, кахуны преимущественно предписывали пост и другие сильные, хотя и не непосредственные стимулы. Неучтивость, пренебрежение к обязанностям или любые другие ошибки, вызывающие в нас чувство стыда, это прямой путь к комплексу вины. Мы часто даже не обращаем внимания на его присутствие.

Низшее «Я» является нашей «совестью», которая получила указания от среднего «Я», что хорошо, а что плохо. Эти инструкции мы обычно получаем в детстве от заботливых родителей. Подзатыльники и тумаки в большой мере способствуют укоренению в нашем низшем «Я» различия между добром и злом еще в раннем детском возрасте. Если кто-то испытывает угрызения совести за совершенные им действия — это эмоциональная, не всегда логичная реакция. Конечно, чувства и разум могут действовать также одновременно, если среднее «Я» согласно с тем, что совершилось зло. Эту мысль мы можем проиллюстрировать на примере специфической морали диких охотников за головами. Добыть голову друга у них считалось бы тяжким грехом, а вот лишить головы врага было в высшей степени героическим и добродетельным поступком. Голос совести не является каким-то инстинктом, данным человеку от Бога. Это просто естественная эмоциональная

реакция низшего «Я», которое заучило, что одно хорошо, а другое плохо.

Только среднее «Я» может грешить. Звери в джунглях пожирают друг друга, не чувствуя греха. А поскольку низшее «Я» является главным образом животным, даже если оно соединено с сознательным «Я», оно не может согрешить.