Читаем Лысая гора полностью

— Ну… это… как его, — забыл слово О`Димон, — раскрытие тайны… разоблачение… прозрение, короче.

— Апокалипсис? — вспомнил слово Димон-А.

— Во, точно, — подтвердил О`Димон.

— Это же полная хрень! — неожиданно завёлся Димон-А, на которого иногда безо всякого повода нападала копролалия — импульсивное влечение к циничной и нецензурной брани. Он, как и многие другие молодые и не очень молодые люди страдал синдромом Туретта — особым видом словесного тика, когда человек, одержимый бесами хулы и сквернословия начинает постоянно вставлять в свою речь бранные слова, используя их, как словосвязку.

— Б., охренеть можно! Неужели всё, б., что мы видели, всё это,

б., было на самом деле?

Столь частое употребление матерного слова напоминало нервный тик у человека, у которого непроизвольно вдруг начинало подёргиваться веко. При этом, каждый раз, как только Димон-А употреблял слово на букву "Б", у него мгновенно за спиной возникала в образе развратной блудницы демоница сквернословия Лиад. Когда же он произносил многочисленные вариации на букву "Х", тут же за его спиной появлялся, кривляясь и показывая непристойные жесты в виде вытянутого среднего пальца или согнутой в локте руки, демон хулы Уй.

О`Димон между тем обратил внимание на изъян в заборе: в нём не хватало двух бетонных секций. Куда же они пропали? Что-то подсказывало ему, что, скорей всего, секции эти обрушились в том месте, где прежде стоял Молох, а между ног его пролегало узкое бездонное ущелье, которое затем сомкнулось.

— Как видишь, было! Раз забор исчез.

— Ох-еть, б.! — взялся за голову Димон-А. — Мне до сих пор кажется, — покачал он головой, тупо глядя на провал в заборе, — что нам всё это кажется.

— Хочешь сказать, трип продолжается? — засомневался О`Димон.

— Что? — не понял Димон-А.

— Ну, наше … это… психоделическое путешествие…

— А ты думал, оно закончилось? — неожиданно живо он обернулся к приятелю. — Оно только начинается. Ты лучше скажи, б., что теперь со мной будет? Я же два круглых сразу захавал.

— Скорей всего, тебе конец, — усмехнулся О`Димон и, подобрав с земли осколок зеркала, протянул его товарищу, — глянь, что с тобой стало.

Димон-А заглянул в остроугольный осколок и с ужасом обнаружил, что его голубые глаза почернели. Зрачки у него расширились до такой степени, что почти полностью вытеснили собой радужку. Его глаза стали двумя безднами, в которых терялся разум.

— О, чёрт! Б.! Б.! Б.! — в ожесточении трижды ударил он себя в грудь, и каждый раз за его спиной на мгновенье появлялось мимолётное видение демоницы сквернословия по имени Лиад.

— Пора для тебя уже панихиду заказывать, — съязвил О`Димон.

— Да пошёл ты на…! — привычно ответил ему Димон-А.

И тут же за его спиной демон Уй продемонстрировал О`Димону, куда тому идти. Димон-А метнул взгляд на приятеля и с удовлетворением отметил, что у того также вместо привычных карих глаз чернели два бездонных колодца. Кактусы продолжали действовать.

— А разделился бы со мной по-братски, — продолжал доставать его О`Димон, — может быть, жив бы, и остался. Это всё твоя жадность — твой второй смертный грех. Так что 2: 2, — подвёл он счёт.

— 3: 2, — поправил его Димон-А.

— Почему это?

— Ты завидуешь мне, а зависть — это тоже смертный грех.

О`Димон обиженно отвернулся и тут обнаружил в тёмном углу на стене сатанинскую пиктограмму — заключённую в круг перевёрнутую острым концом вниз пятиконечную звезду, в которую вписаны были мелом два рога, два уха и борода козла. Ниже, мелом же, было написано слово ТЕМОФАБ. Что ещё за Темофаб? — подумал он.

Димон-А, тем временем, разглядывал намалёванную на противоположной стене смешную рожицу в виде подковы с двумя крестами вместо глаз. Прямая линия, изображавшая нос, вела к высунутому изо рта языку. Ниже была начертана знакомая цифра VII. Что бы это могло значить? Краем глаза он заметил, что О`Димон вдруг попятился к двери. Попятился с таким видом, будто увидел что-то страшное.

— Ты чего, б.? — с недоумением взглянул на него Димон-А.

— Мне тесно, — словно задыхаясь, ответил он. — Для троих тут слишком мало места.

— Для троих? — забеспокоился Димон-А. — Где ты видишь троих? Кроме нас тут никого нет.

— А ты посмотри туда, — кивнул О`Димон в дальний угол, продолжая, как рак, медленно пятиться к двери.

Глаза его были окутаны страхом. Напуганный его взглядом, Димон-А не сразу рискнул повернуть голову и глянуть в тот угол, но всё же, превозмогая ужас, сделал это. Заметив на стене сатанинскую пиктограмму, он с облегчением усмехнулся:

— Ты, чего, этой рожи испугался?

— Какой рожи? Ты чёрта видишь там в углу?

— Нет.

— И я нет. А он там есть!

— Ладно, не нагнетай.

— А ты приглядись получше.

Димон-А пригляделся и обомлел. В тёмном углу рядом с пиктограммой на задних копытах стоял и ухмылялся знакомый чёрный козёл с жуткой очеловеченной мордой и с обнажённой женской грудью. За спиной его чернели два крыла, а между ног торчал блестящий эрегированный стержень.