Читаем Лысая гора полностью

— Я не твой командир, — покачал головой Перун, он же Зевс, он же Энлиль, — ты не исполнил мой приказ.

На передней грани перевёрнутой пирамиды высветилась бегущая строка: "НЕ желай дома ближнего твоего… и всего, что у ближнего твоего".

— Ты исполнял его приказ, — указал мечом Перун на зависшую над землёй другую пирамиду, — обращайся теперь к нему.

С острия меча соскользнула змеистая молния и, ворвавшись в пекельный престол, озарила его красным светом.

Внутри находился заросший волосами великан с наброшенной на плечи медвежьей шкурой и с золотым обручем на голове, от которого восходили вверх бычьи рога. В ногах его вился чёрный аспид, и всем видом своим он напоминал второго по важности бога славян — скотьего бога Велеса.

Облачённый в кровавую одежду всадник подъехал ближе и засвидетельствовал скотьему богу своё почтение ещё одной длинной очередью в воздух.

— Здравия желаю, мой командир! — поздоровался он, — пришедшие спастись приветствуют тебя!

— Спастись? — удивился Велес, он же Осирис, он же Энки. — От кого? Ведь вы же у ближних своих захватили всё, что только можно! И дома их, и землю, и всё, что на земле.

— Да, их мир завоёван нами и готов к освобождению! — победоносно отрапортовал всадник.

— К сожалению, труд ваш ратный оказался напрасным, — покачал головой Велес и махнул рукой, — ладно, проезжай.

Проехав шлагбаум и повернув налево, кровавый всадник на красном мотоцикле тут же сорвался в пропасть. Марширующие вслед за ним легионы одетых в камуфляж людей, минуя шлагбаум, тут же превращались в полчища инфернальных крыс, пекельных гиен и геенских шакалов, после чего мгновенно разбегались по окрестностям.

Тем временем четырёхликий херувим призвал громовым голосом от лица тельца:

— Бо ре!

В тот же миг в золотом семисвечнике внутри перевёрнутой пирамиды зажглись ещё две лампады, итого их стало пять. На дороге появился чёрный всадник на чёрном мотоцикле, а весь серпантин до самого низу заполнился людьми, одетыми в дорогие чёрные костюмы и смокинги. На ногах у них были чёрные ботинки, а на головах чёрные шляпы. Белыми были только перчатки и сорочки, а золотыми были перстни и часы.

Они плотными рядами, словно пингвины, шли к небесному престолу и смотрели на мир алчными глазами. Имя им было легион. Всего таких легионов было три, и в каждом находилось по двенадцать тысяч человек.

В первом легионе шли седые старики, во втором шествовали небритые мужчины, замыкали колонну безбородые юнцы. Все они были обыкновенными аферистами, создававшими деньги из воздуха, гениальными жуликами, развалившими великую страну и присвоившими себе её осколки, непревзойдёнными ворами, приватизировавшими и распродавшими по дешёвке всё, что только было можно: армию и флот, фабрики и заводы, средства массовой информации и государственные учреждения, благодаря чему и стали миллионерами, миллиардерами и олигархами.

Удерживая в одной руке две чаши весов, наполненные золотом и бриллиантами, чёрный всадник в чёрном мотоциклетном шлёме с кокардой, похожей на восьмиконечную звезду, и с надписью "Вор" на спине, поприветствовал ими сидящего на исполинском троне благообразного старца с оливковым венком на голове, облачённого в белую накидку и держащего в правой руке золотой кубок богини Ники, а в правой руке — золотой жезл громовержца.

Возле ног его располагался орёл, ухватившийся клювом за жезл.

— Мой господин! — обратился к нему всадник.

— Я не твой господин, — ответил ему Теос, он же Деус, он же Зевс, — ибо нельзя служить двум господам сразу: если одному ты станешь усердствовать, то о другом позабудешь, и если одного ты полюбишь, то другого возненавидишь. Ты возлюбил не бога, но богатство, и тем самым нарушил заповедь мою.

На передней грани перевёрнутой пирамиды высветилась бегущая строка: "НЕ сотвори себе кумира", "НЕ кради".

— Твой господин — Мамона, а кумир твой — золотой телец. Обращайся к нему, — показал Зевс жезлом в сторону пекельного престола и метнул в ту сторону молнию. — Но знай, что легче канату войти в игольное ушко, чем богатому в царство божие.

Чёрный всадник подъехал к освещённой жёлтым светом пирамиде. Свет исходил от открытых сундуков, переполненных золотыми монетами, и от раскрытых стеллажей, заполненных золотыми слитками. Охранял всё это богатство лежавший перед сундуками аспид.

Но самое большое сияние исходило от гигантской статуи золотого тельца с высокими рогами. На нём, держась руками за натёртые до блеска рога, сидел высохший как мумия, с запавшими глазницами, с костлявыми пальцами и ключицами, с редкими волосами на голом черепе и с жидкой выцветшей бородой, словно Кощей из русской сказки, чахнущий над златом, бог богатств Мамона, он же Энки.

Иссох же он оттого, что ничего не ел: всё, к чему бы он не прикасался, тут же обращалось в золото: яблоко превращалось в золотое яблоко, батон — в золотой батон, а телец, на котором он сидел, — в золотого тельца.