Читаем Лысая гора полностью

— Ну, нафиг, — мотнул головой О’Димон и, перебежав через дорогу, укрылся от дождя под густой кроной растущего напротив раскидистого граба.

Димон-А же, пойдя вслед за ним, почему-то остался стоять посреди дороги, широко раскинув руки и намеренно подставив лицо ядрёным каплям дождевого душа. Испытывая страшный сушняк, он решил стать губкой и набраться влаги, так необходимой ему сейчас. Промокнув вскоре весь до нитки, Димон-А сразу же почувствовал себя защищённым, как в утробе матери.

Тело его, заряжаясь от каждой капельки благодатного дождя, стало вдруг наливаться дьявольской силой. Получив от хлябей небесных сильнейшую эйфорию, он вдруг демонически заржал над "прибитым", дрожащим под ближайшим грабом приятелем. Внезапно ливень прекратился.

В двух шагах от Димона-А на краю дороги возвышалось засохшее дерево, торчащее над самым обрывом Ведьминого яра. Его голый остов, лишённый коры, с длинными ветвями был чем-то похож на скелет птеродактиля с распростёртыми крыльями. На темном, промокшем от дождя, стволе чётко выделялась нарисованная белой краской знакомая рожица с двумя глазами в виде крестиков и с высунутым наружу языком. Ниже была начертана стрелка, острый конец которой указывал на вход в потерну, а ещё ниже — римская цифра VII.

— Тули сюда, — позвал Димон-А приятеля. — Я понял, что означает эта семёрка. Походу она означает седьмую потерну.

— Точно, — согласился с ним О’Димон, увидев знакомую пиктограмму. — Длинный язык — это, скорей всего, логово, тупик.

— А что ж тогда означают глаза? — задумался Димон-А.

В это время откуда-то издалека донёсся резкий противный звук охотничьего рога, за которым последовал протяжный дикий вой.

— Это что, собака? — недоумённо спросил О’Димон.

— Какая ещё собака? Волк! — убеждённо ответил Димон-А.

В ту же секунду далёкий звук рога послышался снова, и тотчас раздался такой страшный душераздирающий вой, как будто этот волк находился совсем рядом. О’Димон настороженно прислушался: вой явно доносился из глубины расположенного в двух метрах от них Ведьминого яра.

— Да откуда здесь волкам быть? — не поверил он своим ушам.

Не успел он это сказать, как рог затрубил в третий раз, после чего вновь кто-то завыл.

— Я тебе отвечаю, это волки! — решительно сказал ДимонА. — И они очень близко.

— Ну нафиг, — перепугался О’Димон, — полезли на дерево!

Недолго думая, Димон-А ухватился руками за самый толстый сук сухостоя, и с большим трудом, поскольку ему мешало пузо, закинул на него ноги. Не дожидаясь, пока приятель залезет повыше и освободит ему место, О’Димон, ухватившись за соседний сук, полез на мёртвое дерево с другой стороны.

Димон-А в виду своего грузного веса не стал забираться высоко. О`Димон же за одну минуту влез на самую верхушку сухостоя, благо крепкие и близко расположенные ветки позволяли ему это сделать.

Сверху ему открылся необычайно красивый вид. Вся Лысая гора предстала перед ним, как на ладони. Внизу находилась громадная впадина, включающая в себя два яра. Прямо перед ним располагался Ведьмин яр, чуть далее справа виднелся другой яр — Русалочий, отделённый от первого срединным хребтом. Саму же впадину с двух сторон, словно клешнями, обхватывали два высоких отрога горы.

— Я понял, — неожиданно раздался сверху его голос.

— Что ты понял? — спросил ничего не видевший снизу Димон-А.

— Я понял, что это значит. Это не просто рисунок. Это схема. Отсюда видно, что Лысая гора и впрямь похожа на подкову. Её рога — это отроги горы.

— А два крестика?

— Походу, это два яра — Ведьмин и Русалочий.

— А может, отроги — это рога дьявола, а крестики — это его глаза? — предположил Димон-А.

— Нет, это не рога дьявола, — озарило вдруг О’Димона, который не зря посещал лекции в медицинском университете. — Это промежность. Лысая гора — это вульва, женское лоно. Узкий вход впереди между отрогами — это половые губы, а впадина между ними — гигантское влагалище.

— Теперь всё ясно, — кивнул ему Димон-А, — почему эту гору называют Девичьей.

О’Димон, тем временем, оглянулся назад и стал рассматривать Девичью гору с другой стороны. Он увидел вышки, изломанную линию крепостного вала, отчётливо разглядел северный полубастион, центральный и южный бастионы, а также ближнюю потерну.

— А что же в таком случае означает на схеме язык? — спросил Димон-А, глядя на пиктограмму, которая располагалась как раз напротив его лица.

— Это — шейка матки, — с уверенностью ответил О’Димон.

— Значит, там, внутри седьмой потерны, — дошло до ДимонаА, — находится матка Девичьей горы?

— Ага. Которая и рождает всех этих чудовищ, — добавил О’Димон.

— А волков там тебе сверху не видно? — вспомнил вдруг Димон-А, зачем они сюда залезли.

О’Димон внимательно огляделся вокруг.

— Нет, не вижу.

— Тогда спускаемся? — предложил ему приятель.

— Хочешь — спускайся сам!

Человеку с таким пузом, как у Димона-А, слезть с дерева оказалось намного труднее, чем залезть на него. Прыжок на землю с высоты сука, на котором он стоял, ему показался смертельно опасным. С горем пополам повиснув на нём, как куль с мукой, он, наконец, опустил ноги вниз и только тогда прыгнул.