Он вновь, пригнувшись, вернулся на прежнее место и только приподнял голову вверх, чтобы выглянуть, как тут же замер от страха. Прямо перед ним во весь свой гигантский рост нависало жуткое чудовище. Откуда оно здесь? И как могло оно за пару секунд бесшумно сюда переместиться!

Туловище, плечи и руки у него были как у громадной гориллы, а вот на плечах его находилась оскаленная волчья морда. Скорей всего, это и был тот самый Семаргл, о котором предупреждал его язычник, и который "разорвёт на части любого, кто посмеет замыслить что-то недоброе".

Внезапное появление песиголовца повергло дьякона в такой ужас, что он, отпрянув, опрокинулся навзничь. Угрожающе зарычав, Семаргл нагнулся и потянулся к нему заострёнными когтями, желая схватить жертву в свои руки, но инквизитор, резво отталкиваясь каблуками от земли, успел отползти в сторону.

— Ангел света, спаси мя, — взмолился он.

Недовольно оскалив пасть, песиголовец решил обойти поваленный граб, и это дало возможность дьякону вскочить на ноги.

— Энки, помоги! — прошептал о. Егорий и занёс над головой топор.

Обозлённый отчаянной выходкой жертвы, не желавшей добровольно пойти на заклание, Семаргл в три шага преодолел расстояние между собой и дьяконом и, схватив его когтистыми руками, с лёгкостью оторвал его от земли, намереваясь разорвать его на части. Не раздумывая ни секунды, инквизитор со всей силы обрушил на голову зверя занесённый над собой топор.

Взвыв от боли, Семаргл бросил дьякона землю и, обхватив голову руками, кинулся прочь. Ошарашенный инквизитор поднялся на ноги и с изумлением проводил взглядом убегавшего вниз по склону песиголовца.

Неожиданно откуда-то сбоку вновь послышался шорох. Дьякон повернул голову и в ту же секунду увидел ещё одну тварь, похожую на волка, которая в прыжке летела на него. Недолго думая, инквизитор бросил в неё топор. К счастью, лезвие попало тому прямо в морду, размозжив лоб и правый глаз. Тварь взвизгнула, перевернулась в воздухе и упала на землю. Инквизитор подошёл поближе и с недоумением уставился на неё: на земле лежал вовсе не человек с головой пса, а самый натуральный пёс породы хаски, отличавшийся от волка лишь тем, что был с голубыми глазами..

Он хрипел, издыхая прямо на глазах. Но тут за своей спиной

о. Егорий услышал шуршание листьев под чьими-то ногами. Дьякон обернулся и к своему ужасу увидел ещё одного псоглавца, стремительно бежавшего к нему. Только этот был чуть пониже, где-то под два метра ростом. И голова у него была не волчья, а узкая, длинная, заострённая к носу голова собаки породы русская борзая. При этом псоглавец был одет, как человек, в широкую белую рубаху, подпоясанную верёвкой, и в тёмные штаны.

Поскольку топора в руке у дьякона уже не было, он схватился за медный крест, висевший на груди, и выставил его перед собой.

— Стоять! Именем Христа — стой!

К его изумлению, песиголовец, услышав имя Христа, тотчас застыл на месте, как вкопанный, и словно завороженный уставился на крест с распятым на нём Иисусом. Инквизитор вдруг осознал, что он уже где-то видел эту морду! Это было существо, очень похожее на святого Христофора, которого он не раз видел на иконах.

И всё же присутствие в трёх метрах от себя ещё одного песиголовца, пусть и святого, пусть и застывшего на месте, почему-то не внушало о. Егорию особого доверия. Не представляя, что делать дальше, но понимая, что эта двухметровая тварь, возвышавшаяся перед ним, прежде всего, пёс, он дал ему новую команду:

— А ну, сидеть!

Песиголовец на удивление послушно выполнил и эту команду, присев на корточки и одновременно прижав локти к груди и согнув руки в запястьях по-собачьи.

— А теперь лежать! — приказал дьякон, и псоглавец тут же смиренно повалился набок.

Покорность человека-пса навела дьякона на мысль оставить его здесь, а самому как можно скорей ретироваться. Но не успел он сделать и пару шагов назад, как святой Христофор тут же попытался подняться.

— Лежать, лежать! — приказал ему о. Егорий, продолжая пятиться.

Песиголовец вновь улёгся набок, и тогда дьякон, желая закрепить успех, тут же дал новую команду:

— А сейчас замри!

Святой Христофор тотчас опрокинулся на спину и замер, раскинув руки в стороны. Не теряя времени даром, о. Егорий развернулся и со всех ног бросился бежать прочь.

3. Приди и узри

Спасаясь от начавшегося ливня, оба Димона с весёлым гиком скатились на задницах с вершины крепостного вала на дорогу и бросились бежать по ней, пока им не повстречалась очередная потерна, радостно раскрывшая им каменные объятья, облицованные жёлтым кирпичом. Но резко остановившись перед входом в арку, они почему-то не рискнули войти внутрь, несмотря на дождь. Зловещая тьма начиналась уже в метре от их ног, а из глубины тянуло такой жутью, словно там был не тупик, а вход в преисподнюю.

— Что это за потерна такая? — опешил сутулый, как цапля, О’Димон.

— Это седьмая потерна, — ответил тучный, как овен, ДимонА. — Как видишь, у неё есть вход, но нет выхода. В народе её кличут Змиевым логовом. Не хочешь туда зайти?