Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

- Стой, стой, стой… Нам не стоит это делать…по крайней мере сейчас… - пробасил и уткнулся носом в ключицу; её волосы пахли солнцем, разгорячённая кожа – спелыми персиками и мёдом.

- Я хочу это делать когда захочу, - её губы, дразня, касаются уха и шепчут горячо, заставляя сердце замереть, пропуская удар. – Хочу испить тебя до дна, хочу быть вечно пьяной от ласк твоих…

Она повалила его на лопатки.

- Прошу… Мне тоже тяжело, - его руки слишком удачно лежали на её бедрах и ему стоило неимоверных усилий, чтобы не сжать, чтобы не услышать тот самый сладкий стон…

- Ты смеешь отказывать женщине, что предлагает свою любовь? – она насмешливо спросила и игриво протяжно лизнула его шею.

- Я всего лишь прошу об отсрочке, хотя бы до ночи…

- Отсрочка предполагает увеличение платы. Потянешь ли ты?

- Продержись до ночи и узнаешь, - он принимал условия игры.

Слишком много всего навалилось и голод подтачивал его изнутри. Оставалось слишком мало времени, чтобы ретироваться или зверь изнутри вырвется, перехватит контроль, возьмёт силой причитающееся и тогда… Зверя заметят сразу. Он устало вздохнул и закрыл глаза.

А может к чёрту всё это? Это ведь так просто – протянуть руку и взять то, что и так твоё. Зачем все эти сложности? Прятаться, искать подходящее время и укромный уголок, будто преступники… И всё же плата за сиюминутное наслаждение невероятно высока. Счастье на чужих костях – слишком больно. Он не хотел думать об этом. Не сейчас, только не сейчас, потом…

- Приходи через час к казармам на заднем дворе…как Архаб, - выдавил он, перед тем как провалиться в бездну.

Знакомые запахи и привычный полумрак. За спиной крепкая дубовая дверь. Запереть, наложить Печать – он не хотел опасаться и быть застигнутым врасплох. В этот раз он сумел удачно избежать беды, что подкралась так близко. Впредь надо быть осторожнее со своими желаниями, сдерживаться в проявлении своих эмоций, контролировать этот изгладывающий изнутри голод…

Кожа ныла, будто опалённая солнцем. Доползти и упасть пластом на кровать, ослабить пояс, чтобы не тёрся об ткань и не вздрагивать от каждого своего движения… Так и есть – вся рука в смазке, блестящая тягучая прозрачная паутину, что тянется от пальца к пальцу, провисая и пытаясь стечь. Интересно, это только у него её столько или всё же бывает меньше?

Бархатная тишина зазвенела, и новая волна иссушающей жажды захлестнула его, сдавив горло и лишая возможности ясно мыслить. Мир исчез. Остались лишь запахи и сумеречные видения – пьянящие, дурманящие, манящие и абсурдные, но столь сладкие, что пронзают изнутри острыми ядовитыми шипами, отравляя разум и низвергая его до состояния дикого животного.

- Когда это уже прекратится… – сдавленно прохрипел он, с удовольствием обхватил член и, не сдержавшись, со стоном оголил головку.

Кажется, что кожа стала более чувствительной и отзывчивой на прикосновения. Хотя может он просто долго не делал это сам. Впервые он почувствовал желание растянуть процесс. Он хотел много, неспешно и смакуя. Вроде бы прошло мало времени с предыдущего раза, так отчего же он настолько голоден…

От висков вниз, плотно прижавшись, легко скользила волна жара, растекаясь по груди, заставляя дышать чаще, прерывистее. Казалось, что он чувствует чужие изящные ладони и его пальцы неумело следуют за ними, вторя призраку, скользят плашмя по животу вверх и сдавливают горло, нежно впиваясь ногтями…

Чувственность, что до определённого момента была столь чужда и несвойственна ему, поглощала и затягивала в свою трясину и сейчас захлёстывала с головой. Он всего лишь хотел утолить голод плоти. Сначала. И тело уже получило своё – из сжатой ладони на живот просачивалось горячее и тягучее. Но чувство удовлетворения не было…полным. Будто вместо долгожданного пира ему подсунули жалкие плесневелые корки.

И сам он жалок. Особенно сейчас. Сложившаяся ситуация затягивает на его шее поводок, пытаясь напомнить, кто он есть. Но поводок давно стал бумажный и одно неверное движение – маска послушного пса спадёт. Одним только Всевышним известно что тогда начнётся. Не было и речи, чтобы его приняли…какой он есть на самом деле.

Он слишком увлёкся. Ничего не изменится и не должно.

Сел, равнодушно оттёр ладони и торс о край выбившейся простыни. Опёршись на колени, привычно сложил пальцы домиком, закрыл сосредоточенно. Внутреннее чутье подсказывало, что вскоре Нимата опять захочет взять пару дней и он опять выпадет из собственной жизни, очнувшись после где-нибудь на краю земель и хорошо будет, если одетый и один. Хотя когда такое было…устало вздохнул.

Жизнь его – безумный водоворот и он в нём на утлой шлюпке даже без вёсел.