Читаем Лунный ворон (СИ) полностью

Встал, шумно выдохнув. Жестом зажёг свечу. Одежда была бесцеремонно отброшена в дальний угол. Омылся из кувшина. Из тусклого старого зеркала на него с презрением смотрел ладно слаженный молодой мужчина. Ладонью пригладил мокрые короткие чёрные волосы назад, заставляя воду стекать вниз по телу. Мощная шея, крепкие плечи и ни намёка на прежнюю иссушенную интеллигентность хранителя королевской библиотеки. Тяжёлый взгляд чёрных глаз. И губы слишком полные для мужчины, и эта дерзкая, еле уловимая, полуулыбка-полуухмылка… Неужели это действительно он? Невольно разглядывал собственное лицо будто впервые видя его. И как только тогда Нимате удалось убедить всех, что сухопарый отрок и это мужлан, которого он сейчас видит в зеркале – один и тот же человек? Изменения произошли слишком резко. Буквально неделю. Тогда он думал, что умрёт, либо от боли, либо от того, что кто-то заметит, что он не такой, как вчера. И ведь все верили. Даже больше – будто никто и не заметил. Конечно, были и те, кто вздрагивали, смотря с опаской, но потом смягчались, будто мысленно коря себя, что отчего-то не узнали сразу. Окружающее приняли его новый облик слишком быстро, а он вот до сих пор…до сих пор… Ему до сих пор чудилось, что он всё продолжает меняться. Будто с утра он на ноготь, но всё же выше, чем вчера, чуть сильнее, чуть быстрее…и мир становится меньше и ему тесно в нём.

- В твоих силах свернуть горы и возвести великую империю. Ты станешь самым великим властителем этого мира… - прошептал рядом знакомый серый голос и из полумрака медленно проступил сосредоточенный облик его проводницы. – Всё, что положено по праву королевской крови, даруется тебе с избытком, но и сам ты, не ведая оного, берёшь больше…

- И давно ты здесь? – холодно перебил он Нимату.

Невесомые одеяния недовольно зашелестели, но голос оставался, как и прежде, – ровным и скующе-отсутствующим:

- С тех самых пор, как ты прыгнул сюда из покоев своей любовницы.

Титр мысленно поперхнулся и недовольно сжал губы – значит, она всё видела.

- Она не моя любовница, - сухо возразил он.

- Любовник?

Тьма внутри вздыбилась, но его эмоции, как и прежде, находились в стальной хватке воли.

- Любовник господина верховного советника?

- Хватит.

- Ты перебил меня и теперь смеешь мне дерзить. Забыл кто я?

- Я уже тысячу раз высказывал свою позицию относительно всех этих моих «предназначений». Я думаю, что Всевышние сошли с ума, раз новорожденным раздают задачи на жизнь.

- Смертные такие забавные. С чего ты взял, что новорожденным? Я такого точно не говорила.

Обернулся и посмотрел в бездушные немигающие чёрные глаза.

- Да, ты права. Действительно не говорила. Но всё равно я не хочу быть…

- Не хочешь быть…?

Он вдруг увидел прямо перед собой серебряный трон, обтянутый синим бархатом, на изголовье наброшена расшитая мантия, подбитая песцом и горностаем, а на сидении небрежно лежит массивная корона и ждёт, когда её подцепят пальцем и обыденным отточенным движением закинут на голову…и рядом стоит трон поменьше и он знает для кого и видит её мягкую улыбку, и зала огромная и за её высокими резными дверями ожидают, и слуги послушно ждут, когда можно будет распахнуть…

- Нет, не хочу, - он с усилием отогнал видение.

- Я всё видела.

- Или сама мне всё это нарисовала…

Ему стоит поторопиться – он не хотел заставлять Барху ждать. Из платяного сундука выудил сменные шальвары, свободную тёмную рубаху, туго скрученный длинный плащ с капюшоном – грудь изнутри распирала горькая тяжесть, но всё же сейчас лучше оставаться незамеченным. В дальнем углу тускло блеснули богато украшенные резные ножны. Под сердцем дрогнула и жалобно потянула жила, сдавливая горло. Он поддался порыву и достал клинок с перевязью на пояс. Если его поймает охрана с мечом во дворце, то будут большие проблемы. Хотя под плащом и не так заметно, а желание опробовать заветный Мун Кадиз в деле было велико.

Действительно ли он был Яраном когда-то? Был ли он когда-то нескладным, иссушенный книгами, первым и самым юным советником короля? Может вся его память – сплошной обман и мысли не его вовсе… Но время не ждёт. Утопая в сомнениях и противоречивых мыслях, развеяв Печать и затворив за собой дверь, он оставил бестелесного проводника в клетушке одного.

Бархатная тишина и полки, ломящиеся от изобилия фолиантов и свитков, стремящиеся ввысь – всё в строжайшем порядке и рассортированные по специальной методике, разработанной им самим. Это его родная стихия и здесь он самый крупный хищник – никто не сможет оспорить его превосходства. И книги одним лишь своим присутствием давали столь желанное сейчас спокойствие. С любовью скользя пальцами по шероховатым корешкам, он ловко и тихо петлял меж узких проходов. Боковой выход из библиотеки – никто и не помнит, что он здесь есть, зато пройдя по короткому сырому коридору, можно быстро выйти к винтовой лестнице, которая удачно выходит к конюшням на заднем дворе, а там и до казарм рукой подать.