Читаем Лунный плантатор полностью

— Вы готовы сказать миру правду, прежде чем окажетесь на эшафоте?

— Готов, — улыбнулся Родион. — Вы — само совершенство!

В зале на штативе загорелась желтая лампочка. Рукоплескания средней силы прокатились по студии.

— Замечательно, — отозвался в наушнике режиссер. — Так ее! Анечка — «галантность», «аристократичность», «пресса» и уходишь на рекламу…

— Спасибо, — сказала Анна Бережная. — Вы сама галантность, граф Оболенский. Чувствуется почерк настоящего аристократа, — она повернулась к залу, попадая в попадая в объектив другой камеры. — Граф Оболенский — подданный Соединенных Штатов Америки, но русский по крови и по происхождению. Оказавшись в Петербурге он сразу оказался в поле зрение Петербургской прессы, буквально за месяц опередив по популярности многих политиков и даже артистов эстрады.

Газеты стали писать о Родионе Оболенском всевозможные небылицы. И все потому, что графа Оболенского привели в Россию весьма странные обстоятельства. Но сегодня, буквально через несколько минут, после рекламного блока, мы наконец узнаем истину! С вами я, Анна Бережная в ток-шоу «Лифт на эшафот»! Встретимся через минуту.

Зажглась красная лампочка.

— Все хорошо, — проговорил режиссер-постановщик. — Пошла реклама. — Студия! — добавил он в акустику зала так, чтобы слышали статисты. — Поактивней, пожалуйста, реагируем на «светофор».

— Я знала, что с вами будет интересно, — сказала Анна Родиону, усаживаясь на свой металлический стульчик. — Но если вы заставите меня нервничать — я поджарю вас заживо! — ехидно улыбаясь, проговорила она и дотронулась до ручки бутафорского рубильник. — Не забывайте, что вы сидите на электрическом стуле.

— А вы, оказывается, кровожадная особа! — улыбнулся в ответ Родик. — Я просто помогаю вам делать ваше шоу. Вот и все.

— Будем считать, что у вас получается, — сказала Анна Бережная.

— Получается, получается, — отозвался Игорь Сергеевич. — Родион — вы молодец!

— Стараюсь, — усмехнулся Родик.

Рекламный блок закончился. В студии снова зажглась красная лампочка.

— Все приготовились. Продолжаем, — сказал режиссер-постановщик. — Побольше экспрессии, Анечка.

Аня продолжила:

— Веками поэты воспевали влюбленных. Веками влюбленные, стоя под серебристой Луной упивались ее неземным сиянием. Веками Луна принадлежала только им. И вот появляется человек, который заявляет, что на самом деле это не так. Этот человек — граф Родион Оболенский или Лунный плантатор, как его окрестили газетчики, — Бережная повернулась на стульчике к Родиону. — Господин Оболенский, вы действительно считаете, что Луна может принадлежать вам?

— Я так не считаю, — улыбнулся Родион.

— Хорошенький поворот, — хмыкнул в наушниках Игорь Сергеевич. — Давай, Аня, выкручивайся.

Бережная поджала губки, соображая, чем парировать утверждение Родика.

— Ну, что ты, Аня? — шепнул режиссер. — Спроси — почему?

— Почему? — спросила Анна Бережная.

— Потому, что я не считаю, что Луна может принадлежать мне, — Родик сделал ударение на слове «может». — Она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мне принадлежит. По праву наследования.

Загорелась желтая лампочка. Зал зааплодировал.

— Я так и думал, — скороговоркой проговорил Игорь Сергеевич, пока длились аплодисменты. — Ошибка в синтаксисе, Аня. В следующий раз будь внимательней. У тебя коварный собеседник. Родион, помилосердствуйте!

— На чем основывается ваше право наследования?

— Об этом уже много писали, — ответил Родик. — Но я повторюсь. Луну моим предкам подарил Петр Первый. Я располагаю документом который это подтверждает и приехал в Россию, что бы установить его подлинность.

— Вам это удалось? — спросила Анна.

— Да. Экспертиза подтвердила подлинность документа.

— Вы можете продемонстрировать нам этот документ?

— С превеликим удовольствием, — проговорил Родик, поднял с пола кейс, открыл его у себя на коленях и показал в телекамеру две бумажки. — вот это дарственная Петра Первого, датированная одна тысяч семьсот девятнадцатым годом, а это заключение экспертов о его подлинности. — Камера взяла документы крупным планом.

— Симпатичные бумажки, — сказал Игорь Сергеевич, который видел их на своем мониторе.

Родик передал документ Анне Бережной и пока та их рассматривала, добавил:

— Скорее всего это была шутка императора. Но благодаря ей моя фамилия теперь может располагать Луной по своему усмотрению.

Анна вернула Родиону дарственную и сертификат экспертов.

— Что значит распоряжаться Луной по своему усмотрению? — спросила она. — Господин Оболенский. Вы хотите сказать, что этот документ и сейчас имеет юридическую силу?

— Как ни странно — да, — кивнул Родик, спрятал документы в кейс и поставил его рядом с креслом. — Он является основание для того, что бы я, опираясь на современное законодательство оформил Луну в частную собственность нашей фамилии.

— Правда? — чисто по-женски удивилась Бережная.

— Я — граф, — усмехаясь напомнил Родик Анне.

— Аня, это некорректное замечание — осуждающе прошуршал в наушниках голос Игоря Сергеевича. — Исправляйся сейчас же.

— Извините, господин Оболенский. Я просто хотела сказать, что неужели современное законодательство это позволяет?