Читаем Лучезарный след полностью

По вечерам они собирались на диванчиках, обитых искусственной кожей, перед дальневизором, среди цветов в кадках. Обсуждали дела друг друга. Видать, огромное количество часов провели вместе. Знали о собратьях по несчастью, вероятно, даже больше самих собратьев. Знали об их близких и дальних родственниках, друзьях и знакомых. Интересовались здоровьем чужих рыбок и темпами роста рассады на подоконниках. Перемывали кости ставшим общими недругам и переживали за ставших общими приятелей.

Одна женщина не могла издавать членораздельные звуки. Она только квакала. Уже три месяца. Меня просветили: лечение помогает, и в кваканье начали вторгаться отчётливые слоги отдельных слов. Кто несчастную так наказал, доподлинно неизвестно. Но полагают, за излишнюю болтовню. Слишком уж она любила ляпнуть о ближнем гадость. Об этом стало известно со слов её сестры, которая регулярно приходила квакушку проведывать. Сестра также отличалась страстью к пустословию. Она в каждое посещение вываливала на благодарных слушателей воз новостей. О себе, о свекрови, о муже, о братьях, зятьях, золовке, детях, племянниках, соседях, правительстве, популярных певцах, знаменитых актёрах, известных боярах, никому не нужных алкоголиках из соседнего подъезда, своих кошках, своей собаке, известной курице-предсказательнице и Чародеях, подпольно занимающихся наведением порчи. А квакунья пыталась поддакивать. Когда это хорошо получалось, то она весело хлопала в ладоши. И все вокруг радовались ясно различимому «да». Темы, услышанные от любительницы посудачить, по вечерам вызывали споры. Иногда бурные. Особенно последняя. Использовать колдовское воздействие на людей без их согласия незаконно. Потому вполне естественно, что находится немало тех, кто этим вовсю занимается. Деньги есть деньги. Люди есть люди. Как не пообсуждать?

Другая женщина (я не смогла идентифицировать её возраст) в результате заклятия вся покрылась перьями. Она лечилась больше полугода. Перья истончались. Становились меньше. Насколько я поняла, в лечебнице ей очень нравилось. Она даже побаивалась полного исцеления. Не рвалась возвращаться к мужу и на работу.

С заклятиями такого плана дело кажется понятным. Пребывать со столь явными колдовскими травмами в обществе трудно. Лучше под наблюдением лекарей. Но ещё одна пациентка меня удивила. Она не путалась в словах, выглядела ни разу не тронутой Чародеем, не носила хвоста, рогов, усов и даже не призывала всех на баррикады последней войны. Создавала впечатление здорового, осознающего, где находится, человека. Я спросила о ней у Власты и получила ответ:

– Подожди. Скоро начнётся.

И точно. Минут через двадцать началось. Женщина соскочила с места, отбежала в угол и принялась плести паутину, не замечая ничего вокруг.

– Как минимум на полчаса, – прокомментировала Власта. – Сейчас пару углов запаутинит и придёт в норму.

– Я думала, что с подобными случаями к мозгоправу. Разве нет? Или здесь Чародей приложился?

– Конечно. Ты посмотри, что у неё получается.

Я присмотрелась. Поначалу-то мне казалось, что женщина просто водит руками, создавая иллюзию. Нет. Итогом манипуляций выходила настоящая паутина.

– И часто с ней так? – шёпотом полюбопытствовала я, потому что паучиха приближалась. Однако как потом стало известно, можно в моменты плетения ей на ухо кричать что вздумается – не услышит.

– Четыре раза в день. В одно и то же время, – пояснила Власта. – Она не всегда здесь лежит. Неделю дома, три дня тут. Даже работать успевает.

– А ты сама? Что тебе прогнозируют?

Власта помолчала. Затем всхлипнула. Как меня умиротворять, твердить, мол, ничего страшного не произошло, – так она мастерица. А как о себе – так в слёзы.

Паучиха перебралась дальше по стене. А к углу подошла уборщица со шваброй и, вздыхая, взялась наматывать на неё паутину.

– Власта просто ни в какую домой не желает ехать, – вмешалась одна из женщин, с разноцветными пятнами по всему телу. – Сила её здесь живёт. Любит она его. Красивый мальчик, – женщина мечтательно закатила глаза. – Попроси – карточку покажет. Как такого не полюбить?

– Просто в нашей глухой деревне – одна полусумасшедшая престарелая ведьма. Она мне ничем помочь не сможет, – пустилась в оправдания Власта. – А здесь лечение правильное. Волосы уже два вершка длиной. А поначалу были все десять. И ни сбрить их, ни срезать. Больно, кровь хлещет. Знахарь обещает скоро всё исправить.

– А ты сама как? – обратилась ко мне оперённая.

Полагаю ей (и не только) хотелось услышать историю из моих уст с подробностями, истерикой и заламыванием рук. Не могла же Власта не посвятить в неё сестёр по несчастью. Она каждый день в общую комнату ходит. Только слушатель страждал интимностей, а знала их лишь я.

– Да ничего так, – губы мои непроизвольно скривились. – Хорошо б ещё тело не чесалось во время перевоплощения.

– Шерсть прорастает, – с видом знатока заявила пятнистая.