За мягкий уютный диван, где мы сидели, протиснулась паучиха и принялась водить руками по воздуху прямо за моей спиной. Стало не по себе. Все собравшиеся смотрели на меня, ожидая продолжения. Я упорно хранила молчание.
Раздался стук, будто кто-то шёл по коридору на каблуках. И вскоре в общей гостиной появился низенький лысеющий мужичок.
– Вы что смотрите? – возопил он, указывая на экран дальневизора (его в общем-то никто и не смотрел), где тянулась слезливая мелодрама. – Вести надо смотреть. На Востоке опять террористы бушуют.
– А вот и дядька, с которым я тебя познакомить собиралась, – Властины слёзы быстро высохли. – Присмотрись.
Мужик вышел на середину комнаты (до того один из диванов скрывал нижнюю часть его тела), и я смогла узреть волосатые козлиные ноги, торчавшие из-под длинной расшитой рубахи. Вероятно, трудно найти штаны определённого покроя. Я хоть в халате…
– Он такой перманентно, – сказала Власта. – А не только по ночам. И вполне себе доволен. Третий год уже. Не плачет.
Она бы себе это внушила.
– …работает, кстати, тоже. Вместе с паутинницей нашей. Она на почте корреспонденцию обрабатывает, – когда не отвлекается, конечно, – а он письма разносит. И газеты.
Плешивый козлоног, увидев меня, обрадовался. Надо полагать, наслышан. Уселся рядом, начал свою жизнь выворачивать. Я разглядывала его ноги. Они оказались чуть покороче моих. И поволосатей.
Нет! Я не согласна цокать сим кошмаром по улицам. И даже по общежитию. Домой! В Лебяжье!
В башню!
Ой, мамочки!
Не хочу в Лебяжье!
Дубинин собирается после Академии домой вернуться. Там для него и место есть в научно-исследовательском центре. Наука превыше всего. Вот кому следовало Дельцом родиться.
А я своё будущее и Лебяжье никак в одной связке не представляю.
Пока я ныла про себя, плешивый разглагольствовал о том, что заколдовал его злодей-мутант из нового поколения Забытых-Чародеев.
– Чего? – осведомилась я чисто из вежливости. Меня совершенно не занимали нюансы.
Остальные беседовали о своём. Уверена, они привыкли к россказням козлонога. Чего его слушать?
– Ты, что, дальневизор не смотришь? – удивился мужик.
– Не смотрю.
– Так там же показывают. На третьем канале.
На третьем много чего показывают. После его просмотра начинаешь спрашивать себя и других: как это нас до сих пор не похитили маньяки, экспериментирующие над людьми; на крыше соседнего дома не высадились инопланетяне; а Великого князя не подменили клоном.
– После войны они появились. Говорю ж – мутанты. Чародей и Забытый в одном лице. Их очень мало, потому скрываются. А ещё они сильнее, много сильнее. Колдуны из них почти всемогущие. А Забытые – почти бессмертные. Когда их народится много, то поработят всех остальных и станут властвовать жестоко и неразумно. Один из них меня и пристукнул. Не вылечусь, наверное, никогда. Ох, тяжко.
Козлоног вздохнул.
Откуда же он узнал, что пристукнул его именно мутант, если они хорошо прячутся?
Я вспомнила, как однажды в комнате 1003 состоялся спор. Как раз после просмотра третьего канала. После очередной мистической передачи. Упоминали в ней этих самых мутантов. Пересвет считал, что в мире всё может быть. Вылезли же после войны Другие. И при этом равнодушно пожимал плечами. Какая, мол, разница, есть они, нет их? Не трогают, жить не мешают – и ладно. Ратмир смеялся, утверждал, что передача абсурдна до самых титров. А Других в природе не существует. Они – байка.
– Наличие Другого сословия официально доказано, – тоном закоренелого умника высказался Милорад.
– Ты сам хоть раз видел домового, лешего или банника? – спросил Ратмир. – И я – нет. А я верю в то, что вижу. А не в то, что официально доказано.
Делец упёртый. Его не переубедить. Но и Милорад от своих убеждений легко не отказывается. Просто не видит смысла спорить лишний раз. И тут не стал. Только пустился в великомудрые размышления:
– Одного не понимаю: зачем соединять два сословия – Чародеев и Забытых? Кто придумал, что они вместе? Если люди имеют необычайно сильные колдовские способности, то это всего лишь необычайно сильные колдуны. Случается. Но каким боком туда прилепить Забытого?
Да. И я хотела бы узнать.