Читаем Лучезарный след полностью

– Ничего себе не ругайся, – зевая, проговорила Радмилка, – я бы башку оторвала.

Дубинин фыркнул, так и не подняв головы.

– Он мне сейчас столько резаней должен, – громогласно выступил Делец, обращаясь ко мне, – что ему впору за меня второе высшее получить. Только вот незадача: не нужно мне второе высшее. Мне и первое – как-то не особо.

Голос у Ратмира командирский. Годится речи, вдохновляющие на бой, перед войском читать. Я отвела глаза в сторону и прикинулась, что весьма увлечена поправлением одеяла, прикрывающего козьи конечности. В последнее время это стало моим любимым занятием.

– Не кричи, – тишком одёрнула Дельца Златка.

– Ничего себе не кричи, – вставила Радмилка, удобно развалившаяся на Лучезариной кровати, – да я бы…

– Да что ты? – вскочил возмущённый Дубинин. – Держи своё мнение при себе!

Я глянула и обомлела. Выразительные следы насилия на его лице заставили меня огорчиться ещё больше.

– Ты? – выдохнула я, поворачиваясь к Ратмиру. Хотя вероятнее – это из «Яхонта».

– Я? – Делец усмехнулся. – Мне он всего полчаса должен. А вот Гуляевские сроки истекли.

– Милорад, – я собиралась обратиться к братцу властно, но вышло растерянно.

– Что? – рявкнул тот. – Отчитываться перед тобой прикажешь?

Хотел добавить грубых слов, но стушевался, затем закашлялся, в итоге снова сел, и обхватил голову руками. Не рождаются у Милорада грубые выражения. Даже перенятые у соседа не всегда слетают с языка.

Надёжин муж устал держать тяжёлую коробку, прошёл через комнату и поставил посылку на стол.

– Открывать?

– Но это же глупо, – пробормотала я. – Ты вправду надеялся выиграть?

– Я проработал систему, – глухо откликнулся Дубинин.

– Систему? В игромах не выигрывают.

– У нас только Верещагина так могла, – подтвердила Радмилка. – Каким, интересно, образом?

Я заметила в щёлке между дверцами шкафа пытливый Лучезарин глаз. Ни слова не пропускает. Любознательная наша.

– Сумасбродство, – вздохнула я.

– Теперь-то уже что? – резонно заметила Златка. – Поздно ярлыки навешивать. Нужно решать, что делать.

– Гуляевский долг, я думаю, растёт, – Радмилка равнодушно пилила ногти.

Дубинин дёрнулся, видимо испытывая желание вновь на неё прикрикнуть, но промолчал.

– Открывать? – снова поинтересовался у Надёжи муж.

– Сколько ты продул? – я приготовилась к самому худшему.

Милорад издал нечленораздельный звук. Я посмотрела на Ратмира.

– Разбирайтесь сами, – махнул рукой он. Открыл дверь, приобнял Златку за плечи и повлёк её наружу.

– И мы пойдём, – засуетилась Надёжа.

– А варенье? – недопонял обладатель коробки.

– Пойдём, – надавила Надёжа, – я ей потом отдам.

– Ну, и я вас покидаю, – встала Радмилка. – А то вы злые. Кричите.

В комнате остались только свои, и уже дрогнула дверца шкафа, как на пороге снова возник Ратмир.

– Да, Добряна, хочу сказать: про тебя я могу забыть, а вот он со мной должен расплатиться до летних испытаний. Много сдавать…

– Почему ты мне это говоришь?

– А кому? Ему Усмарь твердил, что в «Яхонт» нельзя соваться. Не помогло.

– У меня была система, – пробурчал Милорад.

Делец коротко и ёмко посоветовал ему засу… убрать свою систему в… куда-нибудь поглубже. И исчез.

Выждав немного времени, Лучезара выпрыгнула из шкафа и повернула ключ в замке.

– Сколько? – у меня возникло стойкое ощущение дежавю. А, ну да, не так давно я уже пытала Дубинина этим вопросом.

– Тебе лучше не знать, – устало ответил Милорад.

Лучезара подсела к нему:

– Дай боль сниму.

– Тебе нельзя колдовать.

– Целить можно в любом случае. Даже если смертный приговор светит.

– Так, так, так, – влезла я, – ты же утверждала, что не лечишь. Что можешь сильней напортачить.

– Я не лечу. Я боль снимаю. Это любая дура умеет. Из нашего сословия, разумеется.

Она отняла Дубининские руки от лица и положила ладонь ему на лоб.

– Братик, если ты сейчас не озвучишь сумму…

Я замолчала, придумывая, что бы такого страшного с ним сделать.

Милорад тяжело вздохнул. И выдал:

– Восемьдесят.

Пауза висела в комнате минут десять. Я вела в уме подсчёты. Лучезара шептала заклинания. Дубинин, по-моему, ни о чём не думал. Расслабился.

Зараза!

– Ты всё разрушил, засранец! – наконец взъярилась я. – У меня сходились циферки. За месяц мы бы расплатились с Гуляевым. Я в понедельник иду первое пособие получать.

– Видишь, я тебе ещё и денег помогла заработать, – совершенно не к месту вставила Верещагина, – а ты не перестаёшь дуться.

– Знаешь что?! – заорала я, поднимаясь с кровати. – Да если бы не ты со своим поганым Гуляевым, никто б из нас в яме не оказался! Ты…

– Я? – Лучезара тоже вскочила. – С какой стати ты вообще тогда со Славомиром наедине любезничала?

Ого! Она начинает показывать зубки. Похоже, я переусердствовала.

Воздух вокруг наэлектризовался. Так происходило всегда перед тем, как принимались летать ложки. Интересно, сильную вспышку Верещагинского гнева Чародейные стражи с улицы засечь смогут? Я слышала, такие вещи отслеживают. Иногда именно поэтому удаётся пресечь преступление или найти виновника.

Вероятно, Лучезара тоже об этом подумала. Она тут же взяла себя в руки. Несколько раз вдохнула-выдохнула и проговорила успокоенно: