Лучезара не ответила. Подняла стакан и провозгласила:

– Чтобы вам завтра повезло с открытием моего ящика!

– Хотелось бы, – угрюмо проговорил Милорад.

За окном гремели хлопушки. Кто-то горланил песню.

Когда бутылка опустела (а она почти целиком опустела в глотке моего непутёвого братца. Странно, Лучезара, любительница игривого, выпила всего одну порцию), я намекнула Дубинину, что пора на боковую. Его капельку развезло. Милорад почти не употребляет алкоголь. (Ему и дружкам-умникам не хватает на это времени, всё занимаются изобретениями мирового масштаба.) Даже небольшая доза для него убийственна.

Братец поднялся из-за стола и будто лишь теперь осознал бедственность своего положения. Принялся тужить:

– Как так? Я же всё просчитал. Затея была основательная. Система…

Забудьте всё, что я говорила про Дубининский ум! Это ж надо, как не повезло парню. Ни мозгов, ни обаяния.

– Иди, Милорад, – мягко сказала я и подумала, что стоит ещё раз услышать про «систему», снова сорвусь на крик.

– Чтобы отхватить куш в игроме, одной системы мало, – глубокомысленно изрекла Верещагина.

– Помолчи, – сердито брякнула я.

– Ты, – Дубинин сфокусировал взгляд на Чародейке и разложил по полочкам свои требования. Я думаю, она и с первого раза всё поняла, но Милораду требуется закрепить полученный результат. Привычка такая. – Любой всплеск досады – я узнаю. Сама сказала, Храбр чувствует твои резвые настроения.

– Ну это уж мне через край хватить надо. Чтобы волны пошли. Обыденность он не заметит.

– Я понял. Тебе колдовать никак нельзя. А ты – то целишь, то морок накладываешь. Сплошная обыденность, – Дубинин погрозил ведьме пальцем. – Узнаю – позвоню куда следует, а после приду сюда. И для тебя лучше, если к тому времени ты уже исчезнешь. Ты живёшь здесь сейчас только потому, что…

– Да знаю, знаю. Исключительно вашей милостью, хозяин.

– Не ёрничай, – вступила я и замахала руками на Милорада, мол, проваливай уже. – Верещагина, лучше ложки из-под шкафа убери. Там пыли в палец толщиной накопилось.

– А почему ты их не выкинула? – изумилась Чародейка.

– Твои проделки – ты и убирай.

Засыпая, я вспомнила, что так и не поблагодарила Пересвета. Достала сотовый и обнаружила, что всё-таки отправила ему сообщение. Видимо, случайно нажала на кнопку. Но так как дописать я его не успела, получателю ушло слово «спаси». Что он должен подумать? И набрала: «я хотела сказать спасибо». В ответ пришло: «догадался».

О чём он догадался? А вдруг я и вправду нуждалась в спасении? Добрыня вон прилетел. Орёл! Зачем я ему нагрубила? Плохая девочка…

Глава VIII

На другой день на общей кухне велись разговоры о том, что Храбр Сивогривов – герой. Он ночью вытащил из пруда двух подростков, которые зачем-то поволоклись на слабый весенний лёд. Пруд в парке неглубокий, но утонуть можно и в раковине. К тому же вода ледяная, на улице темно, а глупцы – в дугаря. Сильно сомневаюсь, что недальновидные юноши полезли на лёд с трезвой головой.

Появилось предположение, что теперь коалиционеры должны прикусить язычки.

Мы с Лучезарой едва успели выпить кофе, как позвонил Дубинин и сообщил, что готов ехать к Дому Посланий. Ещё бы ему не торопиться! Я сказала, мол, оденусь и зайду за ним. Милораду не терпелось. Он ответил, что спустится вниз и подождёт меня на крыльце. Я начала лепетать: не знаю, как скоро буду готова, лучше сиди дома, жди…

Мне хотелось увидеть Пересвета.

Напрасные старания.

Когда зашла за братцем, он послушно сидел и ждал в тоскливом одиночестве. Я понадеялась, что убедительно скрыла разочарование. Мы спустились, обсуждая подвиг Храбра. А на крыльце заметили его самого. Они с Добрыней стояли, прислонившись к перилам, и вели беседу с незнакомыми мне девицами. Девицы вовсю кокетничали, и я сразу ощутила к ним жуткую неприязнь. Мы подошли поздороваться. Добрыня даже не посмотрел в мою сторону. Зато Храбр окинул оценивающим взглядом.

Интересно, о чём он думает? Раньше меня в упор не замечал…

Глядя на то, с какой убойной дозой обаяния Добрыня улыбается девицам, я решила было оттащить его в сторону и признаться, что ужас как стыдно за мой вчерашний выпад. И вправду стыдно. Где-то очень глубоко в душе. А ещё мне Добрыня полночи снился. То в теле человека, то в образе орла. Вообще, после Лучезариного удара я стала видеть много ярких, иногда странных снов. Спросила у неё, связано ли это с заклятием. Она пожала плечами. Понимает ли ведьма хоть что-нибудь в колдовстве? И что понимаю я? Чего жду от Добрыни?

Наверное, опять забуду про то, что не собиралась извиняться перед Забытым.

В моей голове происходил такой диалог:

Ego: Тебе пора ехать. В конце концов, просто некрасиво так себя вести. Наверняка Добрыня считает тебя истеричкой.

Alter ego: Уводи его подальше и улыбайся! Это же твой поклонник.

Ego: Отвратительно! Нельзя совершать бестолковые поступки часто.

Alter ego: Глупо. Нельзя предоставить этим девчонкам свободный доступ… хотя, иди уже лесом, они вон какие хорошенькие…