Прошло восемь лет. За это время Сейн У пожила во многих домах, повидала немало людей. Последними ее хозяевами были торговец У Швей Маун и его жена До Со И. Хозяина Сейн У не увидела. К хозяйке часто приходили астрологи. Дома она почти не бывала, а спустя месяц и вовсе исчезла. Говорили, будто она уехала на север в монастырь помолиться за спасение мужа, который вот уже три года находился в тюрьме за продажу наркотиков. Сейн У теперь прислуживала детям торговца — брату и сестре. Сестру звали Тейги, брата — Мья Ту. Тейги училась на последним курсе университета. Она была красивой, умной, начитанной девушкой. К Сейн У относилась по-дружески. Многие принимали их за сестер. Когда спрашивали: «Это твоя сестра?» — Тейги молча улыбалась. Сейн У любила наблюдать, как Тейги приводит себя в порядок. Она доставала из гардероба блузки и юбки Тейги, помогала ей одеваться. Тейги, в свою очередь, любила приводить в порядок туалет Сейн У. Мья Ту был на год младше сестры. Он хорошо учился, и целыми днями просиживал за книгами. Поначалу Сейн У его стеснялась, но постепенно привыкла и радовалась, если видела, что он любуется ею. Когда брат с сестрой ходили в кино, они непременно брали с собой Сейн У.

Это было самое счастливое время в жизни Сейн У. Мья Ту относился к ней ласково и внимательно, и общество его было приятно Сейн У…

— Ты выходи, а я дальше поеду, Сейн У, — сказал Мья Ту, открыв дверцу машины.

Сейн У долго смотрела машине вслед. Ей хотелось и смеяться и плакать. Она вошла в дом, стала медленно подниматься по лестнице и вдруг услышала, что кто-то наверху плачет. Сейн У быстро взбежала на второй этаж и увидела Тейги, которая горько плакала, сидя в кресле.

— Что случилось? — бросилась она к Тейги и нежно обняла ее за плечи.

— Я погибла, — сказала та, расплакавшись пуще прежнего.

— Что случилось? Объясни толком.

— Один человек меня опозорил.

— Твой любовник?

— Нет у меня никакого любовника! Все мужчины на меня пялятся. Меня изнасиловали…

— О, какое несчастье! Ты заявила в полицию?

— Разве можно? Это значит вдвойне опозориться!

— Не пойму я вас, городских. Нарушить закон — это можно, а воспользоваться им в свою защиту — нельзя! Странно! У нас в деревне чуть что — сразу в полицию.

Сейн У вдруг подумала, что и сама она в таком же положении. Ей тоже не уйти от позора. Правда, позор этот она сама на себя навлекла.

— Тейги, со мной случилось то же самое.

— С тобой? Когда?

— Сегодня. Только я сама… Никто надо мной не надругался. По любви.

— И кто же он? Повар Мья Мьин?

— Нет. Мья Ту…

— Какой Мья Ту?

— Твой брат.

— Мой брат! Ты с ума сошла! Шлюха! Грязная девка! Как ты посмела! — кричала Тейги, вне себя от злости и отчаяния.

Сейн У в ужасе забилась в угол. Слова Тейги были для нее как гром среди ясного неба.

— Негодяйка! Воспользовалась тем, что физиономия у нее смазливая, и совратила парня! Ты забыла, где твое место! Чтобы сегодня же твоей ноги в доме не было! Убирайся в свою деревню! Я пошлю маме телеграмму. У нас для Мья Ту есть на примете приличная невеста. Пусть немедленно женит его.

И вот спустя восемь лет Сейн У вернулась к своему дереву, к своему верному другу, вернулась, чтобы снова дышать чистым умиротворяющим воздухом полей.

Перевод К. Шаньгина.

<p>ПОХИЩЕНИЕ</p>

Я не помню точно день, когда это произошло. Месяцев восемь назад, около десяти часов вечера. Мы с Маун Ауном сидели на топчане у нашего дома. Он перебирал струны мандолины и что-то напевал. Моя мать, До Пва Мей, пряла в комнате на втором этаже. С задней стороны двора вдруг залаяли собаки. Маун Аун оборвал песню и поднялся с топчана.

— Стой на месте, если жить хочешь, — послышалось вдруг из темноты.

От неожиданности я повернулась на приглушенный голос и увидела направленное на меня дуло ружья.

— А ну, живо поднимайтесь в дом! И чтобы тихо, без крика.

Когда мы с Маун Ауном вошли в комнату, около мамы уже стояли двое.

— Ложись лицом вниз! — скомандовал один из бандитов и грубо толкнул меня. Я упала на пол. На меня сверху набросили матрац.

— Не вздумай врать. Говори, где золото держишь. И не играй со мной в молчанку! — потребовал тот же голос. Перепуганная мать стала уверять, что нет у нас в доме золота.

— А золотой браслет? Да будешь ты говорить, упрямая баба?

Послышались удары.

— Не трогайте маму! Пожалейте ее! Нет у нее золотого браслета! Возьмите мои сережки! — закричала я, стараясь выбраться из-под матраца.

— Сережками не отделаетесь. Ты учительница, и золотишко у тебя есть. Выкладывай сама. Ну?! Не то прощайся со своей мамашей! — крикнул бандит и пнул меня ногой.

Мы плакали, умоляли пожалеть нас, но разбойники зверели еще больше. Я пыталась объяснить им, что лишь месяц назад окончила учительские курсы и приступила к работе в школе. Зарплату еще ни разу не получала. Поэтому ни денег, ни тем более золотых вещей у меня нет, а есть только долги. Бандиты оставались у нас в доме около получаса. В какой-то момент я обратила внимание, что не слышу голоса Маун Ауна. Он словно исчез куда-то.