Читаем Ловцы кошмаров полностью

Адалсйор предложил Эррудуну выбрать двух своих бойцов, которые и сразились бы с пиратами. Однако Эррудун решил биться сам, один. Он видел, как в глазах Адалсйора мелькнул проблеск уважения и интереса. Понимал, что сильно рискует и то, что бой будет сложным. Но ему было важно сделать это самому. Эррудун нанимал войска за деньги. Но как бы в его армии ни ценили принцип «Главный тот, кто больше платит», ему было важно завоевать авторитет у своих солдат. И если всё получится, тогда и пираты, и наёмники Сэльвуда будут видеть в нём нечто большее, чем мешок с монетами.

Корабль снова качнуло. Эррудун использовал этот толчок, чтобы с большей силой оттолкнуть противника. Но как только он это сделал, корабль соскользнул с гребня волны и качнулся в противоположную сторону. Эррудун потерял равновесие на полушаге и оступился. Топор тут же прицельно был направлен ему в голову. В отчаянной попытке увернуться, Эррудун начал просто заваливаться в сторону. Он спасся от смертельного удара, который грозил раскроить ему череп, но лезвие топора задело его плечо вскользь. Боль обожгла всю левую руку, а сам Эррудун упал на задницу. Впрочем, из драки он не выключился. Сидя на полу, двумя ногами изо всех сил пнул пирата с топором. Тот ударился о стену, и тогда Эррудун добавил ему ещё один удар, на этот раз под колено. Пират неловко начал заваливаться на Эррудуна, и тот выставил меч навстречу его падению. Остриё вошло в спину, прямо рядом с позвоночником.

Остался последний пират. Он остервенело кинулся на Эррудуна, но тот успел вовремя приподняться и длинным прыжком прошёл под ударом, оказавшись за спиной врага. Эррудун подобрал тесак из рук мёртвого пирата, поскольку меч пришлось оставить в теле второго поверженного разбойника. Пират с палашом уже развернулся и собирался атаковать. Клинок тесака был заметно короче меча, и стены узкого коридора больше не стесняли Эррудуна. Он без труда отбил один удар, второй и третий, выжидая момента, когда его враг откроется. И вот оно — пират вложил в удар слишком много сил, поэтому, когда Эррудун отбил его выпад, левый бок разбойника остался неприкрытым. Эррудун без промедления нанёс удар, вонзив тесак противнику под рёбра.

Если бы не обстоятельства, то выражение лица пирата можно было назвать комичным. Он выглядел так, будто лезвие у него под рёбрами очень его удивило. Но Эррудун уже видел такое. Это не удивление. То был страх умиравшего человека, неготового принять кончину. Пират пытался вдохнуть или выдохнуть, но издавал лишь невнятное кряхтение. Из уголка губ у него потекла струйка крови — вероятно, лезвие тесака при ударе пронзило лёгкое. Эррудун, придерживая, помог опуститься пирату на пол. Тот схватился за поддерживающую его руку, будто утопающий.

Эррудун дождался, когда пират издаст последний звук и закрыл его остекленевшие глаза. Он забрал свой меч, даже не вытерев его от крови. Тяжело дыша, взмокший от битвы, он отправился к двери, ведущей на палубу.

Там его дожидались по меньшей мере три дюжины пиратов, стоявшие вдоль бортов. У грот-мачты стояло пятеро наёмников Сэльвуда — остальных было велено оставить на берегу. Все пятеро смотрели на Эррудуна со смесью удивления и уважения. Когда они вернутся на берег, то расскажут об этом другим наёмникам. А те поведают слухи о победе Эррудуна над тремя пиратами остальным в армии Изугара, как только все они вернутся в Рандван Ди Арде.

Когда Эррудун вышел, по толпе прошёл ропот, который быстро стих. Пираты во все глаза смотрели на Эррудуна, его одежды и меч, покрытые кровью их товарищей, на свежую рану на плече. Они явно дожидались не его появления. Эррудун обернулся. На шканцах, у штурвала, стоял капитан Адалсйор. Он хищно улыбался.

— Что ж, кажется, этот господин прошёл наше маленькое испытание с честью, — обратился он к команде, не сводя глаз с Эррудуна. — Ты доказал, что в бою — даже на корабле — не представляешь собой кусок пресного мяса. Но абордаж считается успешным лишь тогда, когда повержен капитан корабля. А потому…

Адалсйор одним прыжком перемахнул через резные ограждения и приземлился напротив Эррудуна.

— Сразись со мной, — закончил он фразу, доставая короткую абордажную саблю.

Эррудун ответил ему тяжёлым взглядом. Он мог бы сказать, что изначально договор был другой. Мог бы попытаться взывать к разуму и логике, говорить о том, что пиратский вожак лишает себя шанса заработать ради развлечения и показной бравады. Но Эррудун не стал этого делать. Он тяжело вздохнул, покрепче сжал меч и принял боевую стойку.

Над палубой воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь шумом волн. Противники смотрели друг другу глаза в глаза. Каждый клинок остриём был направлен в лицо соперника. Между Эррудуном и Адалсйором оставалось не больше двух-трёх шагов. Каждый из них застыл, исполненный готовности отразить удар или нанести его. Но ни один не спешил напасть первым. И с каждой секундой, что они стояли друг напротив друга, нервное напряжение росло.