Читаем Ловкач. Часть 1 (СИ) полностью

Он обводил глазами лица гостей, заросшие жёсткими бородами, нередко ловя на себе заинтересованный взгляд Кратера. Одеяния приезжих отличались от местных, их легко было выделить в толпе. Их было не более десяти — крепких мужчин, от млада до велика; с прошлого визита немолодого Фокла заменил его третий сын, совсем зелёный мальчишка.

С любопытством те кидали взгляды на него, сидящего рядом с сенатором и едящего те же блюда. Когда владыка спустился к своему главнокомандующему, оставив Клеменса во главе стола, в окружении жены, сыновей и высоких чиновников, внимание гостей разом переключилось.

К столу поднялась разносчица вина с кувшином, с его позволения девушка наполнила бокал терпким напитком. Жестом Клеменс отозвал служанку, и ту перехватил один из сыновей правителя.

Пир длился почти весь день. Этот зал уже опротивел. Клеменс задыхался среди всех этих людей. Шлюхи и чьи-то дочери, сидящие на коленях у мужчин; слуги, снующие между столов; музыканты, чья музыка сливалась с общим гулом; глупые юнцы и умничающие старики — за целый день всё приелось, от обильной еды клонило в сон.

Ему наскучило находиться здесь. Клеменс поднялся и, не говоря ни слова, покинул стол. Он не замечал чужих взоров, только один взгляд жёг его — непонимающий и уязвлённый. С гордо поднятой головой он неторопливо спускался по ступеням: он не сбегал с пира и не хотел, чтобы такое впечатление создалось у других.

Шум застолья преследовал его в пустынных коридорах дворца до тех пор, пока Клеменс не обратил внимания, что слышит лишь гул собственных шагов.

Как жарко… Он коснулся задней стороны шеи и отвёл волосы, давая той остыть. В покоях должно быть прохладное вино.

Звуки празднества затихали вдалеке. Внутренний двор обезлюдел.

Что-то было не так в мерном стуке подошв. Прежде всего возникла мысль, что в разыгравшемся воображении виновато вино, которого выпил он немало.

Клеменс ускорил шаг и, только пройдя сумрачный коридор до конца и оказавшись в открытой галерее, он понял, в чём дело. Остановившись у колонны, он распустил шнуровку сначала на одной лодыжке, потом на другой, осторожно снял сандалии и оставил их лежать на полу. Кожи ступней коснулась прохлада камня. Бесшумно выйдя из тени колонны, быстрым шагом Клеменс устремился через коридор. Солнечные лучи заливали галерею, обжигающее тепло растекалось на коже. Вдоль стены росли плодовые деревья, шелестя босыми ногами по каменному полу, Клеменс почти пересёк ту; достигнув оливы, он остановился.

Его преследовали. Кто-то следовал за ним сквозь коридор и сейчас затаился среди колонн.

Прислушиваясь к тишине, Клеменс медленно повернул голову влево, якобы полюбоваться чудесными плодами.

Природа вне галереи замерла — ни дуновения ветра, ни стрекота цикады, только изнуряющий зной.

Его преследователь находился совсем рядом. Он различал чужое сдавленное дыхание. Дыхание крупного, утомлённого вином и жарой, сытого человека, проделавшего немалый путь и носящего тяжелые железные доспехи.

Клеменс умел обращаться с оружием, но при себе не имел даже кинжала. Его личная стража находилась сейчас далеко, поблизости не было ни единого слуги. Любой во дворце знал, что тот, кто коснётся приближённого сенатора против его воли, будет немедленно казнён, но здесь свидетелей не было.

Переведя дух, он сорвался с места.

Мнемосина* — богиня, олицетворявшая память, титанида, дочь Урана и Геи. Мать Муз, рождённых ею от Зевса в Пиерии.

Позади раздалась чья-то тяжёлая поступь, перешедшая в стремительные шаги.

Не оглядываясь, Клеменс миновал галерею и попал в боковой коридор. Его сопровождал шорох босых ступней по каменному полу.

Он выбрал знакомое направление — в этой части дворца находились покои гостей. По пути не встретился ни один слуга или стражник. Вся прислуга была занята на пиру или на кухне, охрана дворца отозвана.

Сердцебиение лишь слегка участилось — у обычного человека сердечный ритм сейчас во много раз превышал бы его.

Он был недостаточно ловок, и у самых дверей первой из комнат его перехватили чьи-то крепкие руки. Человек за его спиной тяжело дышал, Клеменс ощутил явный запах вина. Его крепко держали поперёк живота, доспех врезался в спину. Преследователь с лёгкостью оторвал его от пола, словно он не весил ничего.

Раздался грохот — тяжелая дверь поддалась под ударом ноги. Державший его человек неуклюже вломился в покои. Когда хватка ослабла, Клеменс вырвался и отскочил. Его преследователь грузно навалился на дверь, и та затворилась, отрезая выход. Они оказались в душных покоях, погружённых в полумрак.

Преследователем оказался светлобородый крупный мужчина, битвы состарили его лицо слишком рано, но крепкое налитое тело выдавало в нём непоколебимый дух и силу, присущие молодым. Тот, кривя губы в усмешке, не сводил с него глаз, окружённых глубокой сеткой морщин, карих и ясных, несмотря на вино. Клеменс огляделся, прикидывая площадь для манёвра. Бежать было некуда. Тем не менее, он продолжал отступать, а мужчина, борясь с опьянением, — надвигаться.