Читаем Ловец ласточек полностью

Двадцать восьмое декабря было днём, когда, по легенде, Владыка умер и его бессмертная душа упокоилась на небесах. Лишившись телесной оболочки, он отдал земле свою магию и, чтобы простые люди могли е ю пользоваться, одарил их самоцветами, а сам стал богом-наблюдателем, время от времени приводящим в мир странников, наследников своей силы. Новое рождество было и праздником почитания Владыки, и торжественным окончанием года, потому что выпадало на последний день декабря, самого короткого месяца.

— А чем оно отличается от нашего Рождества? — спросила я.

— Да ничем, — ответил Кир. — Те же ёлки, семейные ужины и подарки.

— Ну, по большому счёту ты прав, но всё-таки контекст немного другой, — не преминула уточнить Франтишка.

— А, ещё звездопад, — вспомнил Кир.

— Звездопад? — эхом повторила я.

— Да, в ночь с двадцать восьмого на первое всегда падают звёзды.

— Ах, это прекрасная традиция! Во всём городе выключают свет, люди выходят на улицы и во дворы, смотрят на небо и ждут первую звезду. Если, пока она падает, успеть загадать желание, то оно непременно сбудется. Разве не чудесно? — Франтишка мечтательно подняла глаза к потолку. — Я уже придумала, что загадаю в этом году… Уф, все эти разговоры нагоняют рождественское настроение. Пойду-ка украшать гостиную. От помощи не откажусь, но вообще у меня уже сложилась картинка в голове, так что лучше оставьте это дело мне, ладушки?

Не дождавшись ответа, она засеменила в прихожую.

— Петер, — окликнул Кир, — а ты в каких облаках витаешь?

— Я не… — он смешался, точно его поймали с поличным, и опустил взгляд. — Ни в каких, просто вспоминал кое-что.

Он замолчал, и Кир, похоже, решил оставить его в покое, как вдруг Петер заговорил снова:

— Когда я был ребёнком, лет до двенадцати мне с наступлением зимы дарили адвент-календарь. Я любил декабрь в те времена, дома становилось мирно, никто не ругался, ожидание Рождества всегда было радостным. И меня каждый день ждала конфета после вечерней молитвы… — Его беспокойные пальцы, переминавшие салфетку, замерли, и он испуганно прошептал: — Я не должен был этого говорить. Не здесь.

Петер резко вскочил из-за стола, пошатнулся, схватился за голову. Кир вскочил следом.

— Тише, ничего страшного же не случилось.

— Ещё как случилось. У нас скоро инспекция…

Метнувшись в сторону и едва не споткнувшись о стул, Петер вышел из кухни, сдёрнул с вешалки пальто и скрылся за золотой дверью. Кир подбежал к окну, вгляделся наружу.

— Курит, — с облегчением выдохнул он. — Почему не на заднем дворе?

— Не хотел пересекаться с Фани? — предположила я.

— Возможно. Его так штормит в последнее время, просто кошмар. В смысле, я знаю, ему тяжело, и я стараюсь относиться с пониманием, деликатно и всё такое, но иногда… — Кир перевёл дыхание и потёр шею. — Иногда мне кажется, что я попросту не способен ничего для него сделать.

— Не говори так. Ты сделал для Петера больше всех нас вместе взятых. И я, честно, восхищаюсь тобой. Даже завидую немного. — О том, какой бесполезной заставляли меня чувствовать его слова, я умолчала. — Скажи, если не секрет, почему ты стал помогать Петеру?

Тень отвращения легла на его лицо, и Кир скрестил руки на груди.

— Не из благородных побуждений, как ты, вероятно, думаешь. У меня была договорённость, только и всего.

Холод расползся в моём животе. Отвернувшись — потому что боялась задать вопрос, глядя ему в глаза — я произнесла:

— Эта договорённость ещё в силе?

Хлопнула входная дверь — внезапный звук разбежался мурашками по моему затылку. Вопрос повис в остывающем воздухе, но, прежде чем Петер вошёл в кухню, Кир, крепче обхватив себя руками, еле слышно выдавил:

— Да.

Одним вечером в моей комнате зазвонил телефон. Я вздрогнула, и карандаш оставил на бумаге глубокую кривую черту. Долго, долго и неотрывно я смотрела на неё, медленно наполняемая обидой, и упрямый телефонный трезвон обострял это чувство, делал его колючим и злым. Раздосадовано хлопнув по столу, я встала и решительно шагнула к стене, но, протянув руку к трубке, замешкалась. Если бы телефон смолк в то самое мгновение, я бы так и не ответила.

— Привет, Марта. Надеюсь, я не сильно отвлекаю тебя.

Его голос звучал виновато. Искренне, я не сомневалась в этом, но всё равно не могла довериться. Хотела, но не могла. После нашего расставания я много думала о том, как отреагирую при следующей встрече, какие эмоции проснутся внутри меня. Может, потому что он был всего лишь голосом в трубке, внутри ничего не проснулось. Только удивление тихо колыхнулось в груди.

— Нет, — соврала я, — не отвлекаешь.

— Похоже, ты не слишком рада меня слышать.

— Просто не ожидала.

— Я и сам не ожидал, что позвоню.

Он замолчал, как будто колебался, как будто мучительно подбирал слова. По крайней мере, именно это рисовало мне воображение, хорошо знакомое с его повадками.

— Как у тебя дела? — наконец заговорил он. — Я слышал про агентство. Не представляю, как тяжело вам пришлось, но надеюсь, сейчас у вас всё в порядке. Мне жаль, что я не мог быть рядом.